***
Екатерина Георгиевна оказалась права. Больно было. Первые самостоятельные шаги казались адом. Всё тело ощущалось огромным, неповоротливым и тяжелым. От любого резкого движения начинала кружиться голова, тошнота подступала к горлу, а черные мушки выплясывали хаотичными узорами перед глазами. Санитар поддерживал за руку, говорил успокаивающие слова, реабилитологи хвалили, но всё это ощущалось унизительно. Хотелось просто лечь и больше никогда не двигаться, не думать, а главное, не смотреть на себя. Хорошо, что первые дни ещё не дают зеркала. Лишь когда пациент считается стабильным, начинаются занятия с собственным новым отражением. А пока лечебная физкультура: плавание с инструктором, тренажеры, упражнения на ориентацию в пространстве, равновесие и ловкость. И так каждый день. Цикл из боли, попыток стоять самостоятельно, анализов и перерывов на больничную еду. Бесконечное наблюдение за каждым твоим шагом.
На седьмой день снова обход врачей. Проверка зрения, слуха, нервной проводимости, измерение давления, осмотр кожи, волос, зубов. Затем психиатр и короткий опрос. Чем быстрее ты его пройдешь, тем лучше.
— Как вас зовут? — спросила врач.
Сегодня это была не Екатерина Георгиевна. По крайней мере, Ренату отправили не к ней.
— Романовская Рената Владимировна.
— Где вы родились?
— В Старосибирске.
— Были ли у вас сёстры?
— Старшая сестра, Кристина, умерла много лет назад от рака.
— Соболезную вам, — ответила врач, делая пометки в планшете.
— Сколько вам лет?
— Двадцать два, тринадцатого декабря будет двадцать три.
— Где вы учитесь?
— В Медицинском университете имени Павлова. Нейрореабилитация, третий курс.
— Отлично. Я попрошу вас пройти несколько тестов, а затем описать мне запахи из пробирок, которые я вам дам. Хорошо?
Рената кивнула и неспешно начала заполнять тесты. Ароматы, которые ей дали были приятными. Нехитрый тест, но один из её личных любимчиков в программе. Задача — не только проверить обоняние и когнитивные способности, но и навеять воспоминания, вернуть в тело.
Запах лимона. Чай, который мама часто заваривала им с сестрой, когда они болели. Они вредничали одинаково, но потом Кристина брала себя в руки и становилась старшей сестрой, которую беспрекословно нужно было слушаться. Тогда это ощущалось как предательство, теперь, повзрослев, Рената понимала, что у сестры не было другого выбора - она же должна была быть примером во всем. Если бы она не стала что-то есть или пить, то и младшую не заставишь.
Запах ели. Живая ёлка, которую они украшали каждый новый год. Звук перестукивания игрушек в коробке, которую папа несёт из кладовки, предвкушение от получения заветных подарков. Звонкий смех, который разносится по гостиной комнате. Споры с сестрой кому из них достался лучший подарок. После слез и драк выяснилось, что они просто завидовали друг другу, а значит решение простое - делиться.
Запах мяты. Масло, с которым она часто принимала ванну, чтобы расслабиться после особенно тяжелых тренировок по спортивной гимнастике. Мышцы сразу болели чуть меньше, а настроение улучшалось на весь оставшийся вечер.
Запах солёной морской воды. Тот, который она надеялась почувствовать не только в ароматизаторах, когда закончит университет. Так для нее пахла надежда.
Дыхание само собой выровнялось, а в теле появилась приятная, обволакивающая усталость. Все эти запахи были напоминанием, что ее жизнь разная и хорошего в ней все же больше, чем плохого.
После она чувствовала себя вымотанной, хоть все тесты и заняли пару часов. Сейчас бессонные ночи за написанием курсовых казались нереальными и будто бы были частью совершенно другой жизни. Сейчас она ни за что так не сможет. Сон. Занятия. Обед. Сон. Ужин. Сон. Таков её новый распорядок дня.
На десятый день начались занятия с зеркалами. И вот это, как и ожидалось, было страшнее любой физической боли. Крики. Осознание. Теперь окончательное. Кого-то сразу уводили под руки из комнаты, кого-то выворачивало наизнанку, кто-то просто молчал, не моргая уставившись в отражение. Рената смотрела на новое тело и не чувствовала ничего. Зелёные глаза, черные короткие волосы, пухлые губы – девушка в зеркале отдаленно была похоже на неё прошлую. Возможно, чуть больше на сестру или мать. Только кожа у новой Ренаты лучше, а под глазами нет мешков от усталости. В целом она выглядела как… новенькая. Эта мысль показалась Романовской смешной. Не сдержавшись, она рассмеялась. Отражение в зеркале смеялось тоже, с опаской разглядывая себя. Это напугало. Будто отражение смеялось над ней. Смех быстро перешёл в слезы. Крепкие руки увели её обратно в палату. Укол транквилизатора. Сон. Утро. Новая терапия, разговоры, анализы, зеркало. Укол. Сон. Зеркало. Сон. Утро.