- Ну, так ведь она – моя дочь. – Не без гордости произнёс Князь Ночи.
Сердце билось гулко, часто, кровь не бежала – неслась, и дыхание, сбивчивое, совершенно не похожее на её обычное дыхание, мешало думать о чём-то другом, кроме крови и плоти жертв. Вонзая когти и зубы, наслаждалась причиняемой болью, наслаждалась, что несёт смерть. И не было мысли о чём-то другом, не было мыслей о прошлом и будущем, только настоящее, напоенное кровью жертв настоящее.
А потом голос, родной, полный заботы голос, выдернул из кровавого настоящего, вернул прошлое и будущее.
«Ты в порядке?» - испуганный голос кровной сестры заставил открыть глаза.
«Нормально».
Отстранившись, попыталась встать, но бессилие накрыло с головой.
«Хуже, чем после Рэнда» - пожаловалась принцесса, вверяя себя одному из крылатых.
«Ты поправишься» - Мария шла сзади, ревниво следя, что бы крылатый не причинил её госпоже никакого неудобства.
- Сосуд вновь проявил себя. – Эллайя радовалась как ребёнок.
- Теперь-то ты можешь сказать, кто это? – Не удержался от ехидного вопроса Парэдиус, выглядевший смурее, чем обычно.
- Это территория Алдагора. Место, где только что захлебнулась атака изменённых.
- Сосуд уничтожил их?
- Да. Только Сосуд в состоянии справиться с таким количеством изменённых. – Эллайя вскочила с трона и закружилась вокруг главного мага. – Мы успеем, мы всё успеем, только не желайте ей зла. Мы ведь не желаем ей зла? – С этим вопросом предсказательница вновь заглянула в глаза мага и того немедленно передёрнуло, что развеселило Эллайю ещё больше. – Мы просто её поймаем. По-доброму поймаем, мягко и нежно уложим поспать. Даже колыбельную споём. – Вновь подскочив к главному магу, по-ребячьи начала канючить: - Можно, ну можно, я спою ей колыбельную?
- Хоть две. – Мрачно пообещал маг и как можно быстрее покинул зал.
Рэнд въезжал на территорию Алдагора и его обычно спокойное сердце трепетало. Алдагорийцы, несмотря на всю свою развитость, слыли известными домоседами и к иностранцам относились с настороженностью. Алдагориец не предаст алдагорийца – этот закон чтился свято и предавший либо изгонялся в мир, таких, как он, либо принимал смерть от руки палача. Но не алдагориец, не чтящий столь мудрый закон…. Кто знает, что от него можно ожидать? Рэнд, никогда прежде не бывавший в Алдагоре, не раз читал в донесениях, как холодно разговаривают алдагорийцы с иностранцами. Максимум, на что может рассчитывать торговец – это вежливая беседа. На все вопросы о состоянии дел в стране, любой алдагориец отвечал одинаково: «хорошо», что бесило и вызывало зависть. Нордийцы скупостью слов не отличались, и были готовы общаться с каждым обеспеченным иностранцем. И Главный военный советник ничего не мог с этим поделать.
Недоверчивые и неразговорчивые, алдагорийцы предпочитали сидеть дома. За границы королевства выезжали лишь торговцы, менестрели да вооружённые отряды, под командованием какого-нибудь благородного, жаждущего схватки господина.
Для сокращения пути, выбрал дорогу, на которой когда-то встретил Сабрину. Извилистая горная, но весьма просторная тропа обрывалась перед искусственно созданным провалом. Стражи границ смотрели со стен крепости, встроенной прямо в узкий проход между скалами, но открывать не спешили. Верный Теол выехал вперёд, с достоинством объявил всё ещё непривычно звучащий титул:
- Главный военный советник Нордии, его высочество Бэлмарк.
Подъёмный мост тихо заскрипел и стал опускаться. В створке ворот приоткрылась небольшая дверь, и оттуда вышел управляющий крепостью. Внимательно изучив дорожную грамоту, одобряюще кивнул, махнул рукой стоящим на страже. Массивные створки ворот приглашающее отворились.
- Смотри, вон! Вон ещё один!
Толпа вооружённых мужчин одновременно повернулась на крик их предводителя. Как раз вовремя: из леса на поляну выскочил второй изменённый. Бросившись на людей, встретил достойный отпор. Посеребрённые наконечники копий и стрел вонзались в тело, ограничивая свободу передвижения. Зверь рычал, хрипел, но продолжал двигаться вперёд, с лёгкостью разрывая не затянутые в броню тела. Деревенские не дрогнули. Их предводитель, пользуясь тем, что зверь потерял большее количество подвижности, молча прыгнул ему на холку. Сжимая в руках длинный охотничий нож с посеребрённым лезвием, старался вонзить его в глаз чудовища. Со второй или третьей попытки, лезвие нашло цель. Изменённый взревел и обмяк. В то же мгновение алдагорийцы, не забыв прихватить с собой раненых, разбежались кто куда. Труп чудовища полыхнул и исчез, оставив после себя круг выжженной земли.