- А не стыдно? – Не сдержалась Мария.
- Стыдно. – Призналась Сабрина. – Но я же Найтмор, а Найтморы не бегут от проблем. И я никогда не чувствовала ничего подобного. Я настолько хочу отдаться ему, что мне даже страшно. Настолько страшно, что не могу понять, чего хочется больше: ощущать его рядом или бежать без оглядки.
- В книгах это зовётся любовью… - Подвела итог Мария и пошла к лорду с посланием Сабрины на счёт ужина.
В обеденном зале было как обычно шумно, отсутствия Сабрины как будто и не заметили. «Крылатые» свободно общались с воинами лорда, вместе смеялись над шутками, лапали проходящих мимо девиц, пили на брудершафт.
- Им понравилась идея брать девок уговорами. – Поделился информацией Теол, но лорд и без него видел, как изменились приставания «драконят» и поведение гаремных. Откровенно одетые красавицы выглядели не такими замученными как обычно. – Карл и Бриг всю ночь демонстрировали своё умение всем желающим, вышли из башни только к утру. Сегодня снова пойдут.
- Ты участвовал?
- Наблюдал. – Юный красавец покраснел, опустил глаза.
- Интересно?
- Достаточно.
- Тогда наблюдай. Потом расскажешь.
Теол скрыл удивление и перешёл на более деловую тему.
Рэнд нервничал. Он ждал Сабрину на ужин в своих личных покоях. Ещё ни одна женщина не приходила сюда. А принцесса, вполне вероятно, и лорд страстно этого желал, останется у него на всю ночь. Поведение Сабрины в очередной раз выбило его из колеи. Её молчаливое и отстранённое возвращение в замок погасило ощущение счастья, поселившееся в душе у озера. Лорд не знал, что думать, не знал, как вести себя с ней и это приводило его в ярость. Лишь то, что она принцесса под защитой могущественного короля, сдерживало Рэнда от решительных и, возможно, жестоких, действий. Хотя.… То, как она дышала, там, у озера, то, как первая перешла в наступление, возбуждало гораздо больше, чем мысль о насильном обладании ею.
Увидев, что её высочество пришла в платье, открыто выразил своё удивление. И восхищение, ибо, несмотря на простоту наряда, Сабрина выглядела роскошно. Белая кожа мягко мерцала в свете каминного огня и фонарей, волосы, украшенные лишь парой золотых заколок, плавными волнами струились по спине, достигали середины бедра, красиво очерченные губы влажно блестели, а черные пушистые ресницы стали ещё длиннее. Вдоволь насладившись произведенным эффектом, объяснила будничным тоном:
- «Новолуние» слишком великолепно, чтобы пить его как обычное столовое вино. – Дождавшись приглашения села, за сервированный на двоих небольшой стол, посреди которого стояла знакомая бутыль со звёздами. Не желая случайных свидетелей, Рэнд отпустил слуг. Разлив вино по серебряным, инструктированными изумрудами, кубкам, произнёс тост:
- За Вас, Ваше высочество, за уникальность красоты и характера.
Отпив из кубка, Сабрина изъявила восторг словом:
- Великий Искуситель и все его дети! Я не думала, что оно настолько вкусное.
- Единоверцы не зря хотели узнать его рецепт.
- Но они были дураками, когда убили последнего, кто его знал. Пусть бы себе творил на радость людям.
- Ваши медики ещё не бьются над его составом?
- Вы подали мне идею. – Воскликнула принцесса. – Вернусь, заставлю работать над этим.
- Разорите отцовский подвал?
- Придётся ему пожертвовать одной бутылкой.
- Вы думаете, что он согласится? – Лорд практически насмехался.
- Ну… - Задумавшись, осушила кубок, посмаковала. – Придётся пообещать что-нибудь этакое…
- Например, никогда не носить мужских одежд?
- На это я никогда не соглашусь.
- Или оставить илеора Энтегайна? – Задал лорд давно волнующий вопрос.
Сабрина, прищурившись, посмотрела на собеседника:
- В Вашем голосе я слышу ревность?
- Я переживаю за ваше будущее…
- Неужели? – Вдоволь насладившись изысканным вкусом, отпила ещё. – Я же не ваш ребёнок.
- Сочувствую вашему отцу. – Голос был полон печали. – Я бы такое дитё ещё в младенчестве удавил.
- А я в младенчестве была нормальной. – Похвасталась Сабрина, совершенно не обижаясь на слова лорда. Не дожидаясь расспросов, поведала: - Это я на ритуале Судьбы всех удивила. Разложили передо мной кучу женских безделушек, а я к отцовскому мечу потянулась. Долго бабки думали, почему ребенок орёт, и руки к отцу тянет, на яркие предметы внимания не обращая, пока одна, хвала Всемогущему, меня на руки не взяла и не отнесла по назначению. Отец ведь о мальчике, о наследнике мечтал, когда я родилась, даже на руки брать не хотел, хмурый ходил…. А тут, едва меня поднесли к нему, я в меч вцепилась и умолкла. Его величество растрогался, умилился и, взяв на руки, велел не чинить преград в овладении воинским искусством. С тех пор и мучается со мной. Любит до одури и мучается.