Торментор устал ждать. Встав с трона, выражая всем своим видом крайнее недовольство деятельностью подчинённых, пошёл к дверям. На полпути огромные створки парадных дверей резко распахнулись, и его взору предстала окровавленная, но абсолютно свободная принцесса Сабрина Алдагорийская в окружении таких же окровавленных воинов. Картина была весьма устрашающей. Особенно выделялись два огромных воина, стоящих рядом с принцессой. Именно их натиску не смогла противостоять дверь в главный зал. Охрана, стоявшая у трона, бросилась на защиту господина, но пара стрел, по одной на каждого, прервали их движение. Торментор остался один. Выхватив меч, сказал злобно, но за злостью слышался страх:
- Идите сюда, Ваше высочество, вы окажете мне честь, позволив убить вас в честном поединке.
- Не будет честного поединка. – Голос принцессы звучал отстранённо и очень холодно. Не вынимая меч, она пошла вперёд. – Ты не достоин этого. – Прежде чем кто-либо из «крыльев» сделал шаг, Сабрина жестом приказала им не вмешиваться. – Я убью тебя, как животное, нет, как мерзкого слизня… - С каждым словом голос набирал силу. – Твоя душа недостойна предстать перед судом Всемогущего.
Едва Сабрина оказалась на расстоянии удара, граф бросился в атаку. Зная, что в искусстве владения мечом он достиг немалых успехов, был абсолютно уверен в своей победе. Но принцесса неуловимым движением ушла от удара, одной рукой схватила за горло, другой с такой силой сжала запястье, что металл доспеха смялся, словно тончайшая до-хан-дзонгская бумага. Граф вскрикнул, выронил меч, расширенными от ужаса зрачками впился в полные обжигающей ярости голубые глаза, свободной рукой попытался избавить горло от тисков. Острая боль – и мозг возвестил о потере левой кисти. Денис закричал, забился словно рыба, выброшенная на лёд, но хватка Сабрины не ослабла.
- Я не хочу, чтобы ты предстал пред судом Всемогущего. – Повторилась принцесса. – Князь Ночи, прими дар от своей дочери!
Сжав пальцы, с удовлетворением почувствовала, как ломаются хрящи и сминаются связки. Тело графа дёрнулось в последний раз и обмякло. Продержав его на весу ещё несколько мгновений, отшвырнула прочь, словно тряпичную куклу, подошла к окну: вид горящих лайорских кораблей радовал глаз.
- Уходим? – Поинтересовался за всех Бриг.
- Конечно. Только перед этим добьем оставшихся солдат.
«Ты с ума сошла! Рэнд не выдержит, его срочно надо доставить на корабль!» - Возмутилась Мария.
«Вот ты этим и займёшься» - Быстро оценив состояние своих воинов, отдала приказ:
- Барс, Торм, Марс, братья – со мной. Остальные – доставить Марию и Рэнда на корабль. Ждать нас у главных ворот. – Кровожадно оскалившись, подняла глаза к потолку, громко и внятно произнесла: - Князь Ночи, всех, кто сегодня пал от моего меча, я приношу в дар тебе. Прими дар от своей дочери.
Прежде чем Мария успела что-либо сказать, принцесса выбежала из зала.
Убив главного виновника похищения, остудила свою ярость и теперь просто методично обходила все помещения. Оставшихся в живых лайорцев было достаточно для оказания сопротивления, но недостаточно для защиты и, тем более, для наступления. Призывы о пощаде оставляла без внимания, бросавших оружие убивала так же, как и вступавших в бой. «Крылья» следовали примеру госпожи.
В одном из залов вновь наткнулись на засаду из арбалетчиков. Торм, не успев увернуться, упал замертво – короткая арбалетная стрела угодила прямо в незащищённое горло, Марс получил стрелу в ногу. Сабрина разъярилась, огласила помещение пробирающем до костей рыком, с разбегу запрыгнула на балкон, где притаились противники, вонзила меч в ближайшего. Перебив всех до единого, спрыгнула обратно. Несмотря на потерю, «крылатые» почти очистили зал от лайорцев. Заметив одиноко стоящего в стороне от схватки воина, принцесса бросилась к нему, но в последний момент опустила меч, просто посмотрела в глаза. Молодой парень в неполном лайорском доспехе взгляда не отвёл, на колени не упал, оружие не обнажил. Он просто стоял и ждал своей участи, а в светло-серых глазах застыла тоска и усталость. Сообразив, что убивать его не собираются, по крайней мере, пока, парень попытался улыбнуться. Улыбка вышла кривой и жалкой. Парень махнул рукой, спросил, открыто, на идеально звучащем алдагорийском языке: