– Имею встречное предложение, – поднял руку охотник.
– Излагай.
– Предложение такое – временно забиваем на твой план, совершаем стремительный марш-бросок на километр в глубь леса, оставляя за собой максимально заметный след – с этим, я считаю, проблем не возникнет, – и, организовав засаду, ждем прибытия нашего таинственного попутчика.
– Снова его чуешь?
– Да, но слабо. Он отстал. Наверное, крюк закладывает, чтобы со Святыми не пересечься.
– А что за попутчик? – спросил Сатурн.
– Как долго ты планируешь его ждать? – продолжил Стас, игнорируя вопрос великана.
– Сколько понадобится. Это легче, чем вырастить глаза на затылке. Но, думаю, не дольше полутора-двух часов.
– Что за попутчик? – повторил Сатурн, явно недовольный отсутствием внимания к своей персоне.
– Есть тут один товарищ, – ответил Коллекционер. – Идет за нами как минимум с полпути. Кто он такой – мне и самому интересно. Может, ты прояснишь ситуацию?
– Я? – удивился великан. – Почему я?
– У нас с Колом есть предположение, что этот товарищ увязался за нами не со скуки, а выполняя приказ Хозяина, – пояснил Стас. – О его намерениях остается только догадываться или спросить лично.
– Нет, – помотал Сатурн головой, – он не может быть человеком Легиона. Я бы знал. Какой смысл Хозяину скрывать это от меня?
– Другими словами, – подытожил Коллекционер, – ты не станешь возражать, если мы, на всякий случай, его пристрелим? Хотелось бы, конечно, расспросить для начала, но, сам понимаешь, последствия предугадать сложно.
– Да делайте что хотите, – хмыкнул Сатурн.
– Вот и отлично, – заключил охотник. – Раз возражений нет, предлагаю перейти к стадии выполнения.
Десять минут бега по лесу с препятствиями в виде густо разросшегося молодняка и скопившегося в изрядном количестве, трещащего под ногами валежника дались едва ли не тяжелее, чем недавний сорокаминутный марш-бросок по пустоши.
– Ты уверен, что это было необходимо? – хрипя, спросил Стас и опустился на землю рядом с отплевывающимся от паутины Коллекционером.
– Не повредит для надежности. В пустоши он хорош, а в лесу – хрен знает. Недооценивать противника – безрассудно, но переоценивать – глупо.
Скоро к компаньонам подтянулся и отставший немного Сатурн. Хмурый, тяжело дышащий и утыканный с ног до головы поломанными ветками, великан пугающе напоминал разгневанного лесного духа, явившегося карать двух потревоживших его покой наглецов.
– Ненавижу лес, – прохрипел он, стряхивая с себя непрошеные дары Зеленого Властелина, и, оглядевшись, уселся на гнилой ствол упавшей сосны, тут же превратившийся под таким весом в труху. – Ай, черт!
Эффектное падение на пятую точку отозвалось веселым, лишенным всякого сочувствия гоготом.
– Осторожнее, – предостерег охотник, уняв смех. – Лес все слышит.
– Что у тебя в «Вепре»? – спросил Стас.
– Картечь, – ответил Сатурн, поднимаясь.
– Хорошо. Бей по конечностям. Кол, тебя тоже касается. Я рассчитываю узнать о целях нашего преследователя из его уст, а не по приметам на его трупе.
– Не нужно делать из меня злодея, – театрально возмутился охотник.
– Распределим позиции. Сатурн, ты ложишься вон за тем пнем. Там как раз ложбинка и кусты вокруг плотные. Будешь тылы прикрывать на всякий непредвиденный случай.
– Далековато. А лежать обязательно? – пробурчал великан недовольным тоном.
– Обязательно, дружок, обязательно. Я бы тебя еще и окопаться попросил, но на это времени нет. Кол, ты, как самый зрячий, хорошо слышащий, тонко обоняющий, да еще и с шестым чувством, отправляешься на передний край. Думаю, вон там, возле пригорка, неплохая позиция.
– С радостью, мой командир! – издевательски козырнул охотник.
– Ну а я, – продолжил Стас, – займу условный правый фланг. Еще раз напоминаю – стрелять только в руки-ноги. Никаких перекличек, никаких условных сигналов. Огонь по готовности. Вопросы есть? Вопросов нет. Разошлись.
Стихийно организованная засада дала уложенному в горизонтальное положение телу и голове необходимую передышку. Хроническое недосыпание последних дней вкупе с беспрерывной нервотрепкой все отчетливее сказывались на самочувствии Стаса. Организм элементарно устал, перегрелся и все чаще норовил засбоить. Мышцы ныли так, что казалось – одно неверное движение, и они лопнут, сухожилия оторвутся от костей, туго скрученные волокна мускулов, как потерявшие опору струны, взметнутся вверх, рассекая кожу, и тело беспомощно рухнет кровавым сгустком изношенной до предела плоти. Простреленный бок и порванное осколком бедро также не преминули о себе напомнить, воспользовавшись моментом. Усталость немного притупляла боль, но она притупляла и остальные чувства. Веки стремились сомкнуться, периодически окуная расфокусированный взгляд в темноту. Воспаленная носоглотка горела, едва распознавая ароматы благоухающего осеннего леса. Мозг лениво и отстраненно анализировал улавливаемые ухом звуки, отчего те сливались в негромкий монотонный гул. Сон настойчиво требовал от ослабленного организма капитуляции.