Всё изменилось, когда во главе «Марханова братства» встал Алер Кондар. Талантливый организатор и полководец, он сумел сделать то, чего не смогла Церковь – уничтожить Орден одним ударом. Многие ждали, что после этого он станет правителем, и искренне благодарная страна приняла бы его с восторгом, но он отдал трон иноземному принцу, тем самым не дав повода для обид ни одной из знатных фамилий Мейорси. Сам же он он предпочёл стать маршалом, в каковом качестве и начал готовить военные походы на соседние страны. Западная Арса была покорена им с лёгкостью необыкновенной – большая часть бежавших из Мейорси «ястребов» переселилась именно туда, и теперь они оказали активную помощь своим собратьям. С Ралиной, Гарноссой и Чемером Кондару пришлось труднее, но успех неизменно сопутствовал ему. При этом его не интересовали ни власть, ни земли. Его целью были только маги, ибо Орденом он, как выяснилось, отнюдь не собирался ограничиваться. Самым же удивительным было то, что он и сам был магом.
Маг-предатель, маг-ренегат, лютой ненавистью ненавидящий своих бывших собратьев… О его жестокости ходили легенды. Из-за одного укрытого волшебника мог сгореть целый квартал, а то и город, впрочем, волшебниками он не ограничивался, безжалостно вырезая всех, кто имел к магам хоть какое-нибудь отношение. А чего стоила его Башня, единственная уцелевшая часть орденской Цитадели! Из всех попавших туда магов живыми её покинули только двое: Джернес и Марсан, один искалеченный физически, другой – душевно (физически, впрочем, тоже). Друзья и сторонники называли главу «Братства» Неистовым и Бешеным, враги прозвали его Палачом. Говорили, что король Рисарн пытался образумить Кондара, с фактами на руках доказывая ему, насколько эта бесконечная война истощает страну и казну. Но тот в ответ отрезал: «Я не лезу в гражданские дела, не лезьте и вы в военные».
Рисарн предпочёл не убеждать его, что военные дела неизбежно влияют на гражданские, а обратиться к пока ещё не затронутым войной странам с просьбой о помощи. Сам он опасался трогать главу «Марханова братства», популярного как в войсках, так и в народе, хотя и те уже начали уставать от бесконечных войн и мечтать о мирной жизни. Да и Рисарну надоело быть карманным королём при собственном маршале, а найти союзников не составило труда. Дальним соседям Мейорси не хотелось разделить судьбу ближних, их маги боялись за себя, уцелевшие орденцы жаждали мести или справедливости, что, впрочем, почти одно и то же. Некогда Кондар взял Цитадель изнутри, до времени держа коллег в неведении о своих изменившихся взглядах, теперь против него самого применили схожую тактику. По стране прокатилась волна убийств и арестов, сам Кондар получил палицей по голове от засланного к нему магами агента. И ухитрился выжить.
В общем, ничего удивительного, что лезть в эту душу Элане совсем не хотелось.
– Страшно подумать, что было бы, объединись он с Райветом, – Джернес передвинул чернильницу на столе. – Новая война как минимум. И ведь он почти дошёл! Если бы не случай…
– И теперь вы хотите, чтобы я распотрошила его память, докопавшись до истоков его ненависти?
– Да. Ведь должна быть какая-то причина! Он не мог так просто поверить в то, что несли эти злобствующие фанатики, он слишком умён и независим, чтобы попасть под их влияние. Знаете, я бы не удивился, если бы он попытался изменить политику Ордена. Разговоры о том, что это надо сделать, велись уже давно, хотя дальше разговоров дело так и не пошло. Я бы понял, если бы он просто поднял восстание, осуществил переворот и на этом успокоился. Если бы не его идефикс об уничтожении всех магов, он бы прожил ещё долго, и, вероятно, умер бы в своей постели, окружённый всеобщей любовью и уважением. Но откуда в нём эта ненависть? Ведь никто из нас не сделал ему ничего плохого! Когда мы сумели внедрить в его окружение Диама, тот позволил мне однажды увидеть его глазами обращение Кондара к войскам. Либо в Кондаре пропал великий актёр, либо он искренне верил в то, что говорил. О рабстве, в котором маги держат всё человечество, о власти, используемой только во зло, о золотом веке, который настанет после нашего истребления… В тот момент с него можно было Пророка Вещающего писать. Горящие глаза, вдохновенное лицо…
Джернес замолчал, глядя куда-то в сторону. Элана тоже молчала, не решаясь прервать его воспоминания.