Грубые объятия служили пикантной приправой к романтическим изыскам Сюзанны. Она знала, что Райсу неприятна собственная грубость, но пока он не может себя сдерживать. Неожиданно женщина догадалась, почему он не приехал раньше.
Его тело жаждало любви, что искусно маскировало его лицо. О Райс, думала Сюзанна, обвиваясь вокруг него. Она хотела простонать ему в ухо, что нет ничего зазорного в том, что он проявит свое желание и надежду на взаимную любовь, но он, казалось, так сильно презирал свое неумение справиться с собственным телом, что попросту держался от нее подальше.
Сюзанна повисла на Райсе, прижимаясь к его мощному желанному торсу, счастливая уже оттого, что помещение пусто, а караульные исправно несут службу на свежем воздухе.
Женщина чувствовала, как росло его желание в то время, как язык и губы ласкали ее, творили любовь, дикую, неистовую. Неукротимую. Безудержную. Как он сам.
Сюзанна чувствовала, как он вздрагивает от прикосновения ее порхающих пальцев. Она просила, умоляла, требовала, надавливая то слабее и нежнее, то сильно, до боли, и, наконец, его тело завибрировало в ответ. Сюзанна похвалила себя за то, что добилась значительных успехов в искусстве искушения. Для этого ей не пришлось заглядывать в книги. Все от природы. Сюзанна улыбнулась, не прерывая поцелуя. Реддинг откинулся и с удивлением уточнил:
— Мадам, вы, кажется, смеетесь?
Вопрос он задал довольно строго, хотя дрожание голоса выдавало добрый настрой.
— Я смеюсь радостно, — в тон ему ответила Сюзанна.
— Меня можно обвинить во многих грехах, но не в том, что вызываю хихиканье у дамы в процессе интимного общения, — строго сообщил Реддинг, глаза его потухли и стали непроницаемо-темными.
— Да вы вовсе не гневаетесь, — непочтительно заметила Сюзанна, разгадав его уловку.
— Мисс Сюзанна, вы владеете тайной, как превратить меня из волка в ягненка, несмотря на все мои усилия к сопротивлению.
— Почему?
— Что почему? — обнимая ее, он с удовольствием и интересом разглядывал женщину.
— Почему вы стремитесь к тому, чтобы, нахмурившись и насупившись, устрашить меня?
— Чтобы отпугнуть маленькую девочку. — Он вновь усмехнулся. — Нет, Сюзанна, вы, конечно, не маленькая девочка, но я не тот, кто вам нужен.
— Почему вы не приезжали так долго?
— Частично поэтому.
— А частично?
— Я же дал вам обещание.
Сюзанна начала перебирать в уме все их разговоры. Какое обещание? Он, как чумы, боялся всяких обещаний. В глазах ее застыл вопрос.
Вместо ответа он провел пальцем по ее щеке. Нежно. Так нежно, что Сюзанна пришла в возбуждение от контраста этой нежности с той свирепостью, с какой несколько минут назад он впивался в нее губами.
Теперь настала ее очередь погладить его по слегка небритой щеке. Сюзанна наслаждалась приятным покалыванием. Она любила его лицо: губы, которые усмехались, когда надо было скрыть истинные чувства; глаза, которые пытались скрыть слабость и растерянность. Реддинг ненавидел слабость, но Сюзанна знала, что он слаб, беспомощен и нуждается в ее поддержке.
— Я не собирался возвращаться сюда, — проговорил он низким срывающимся голосом.
— Потому что вы — Ночной Ястреб? — спросила женщина.
Реддинг бросил на нее быстрый взгляд сквозь прищуренные глаза и стал похож на ту хищную птицу, которую упомянула Сюзанна.
— Вы уже слышали?
— Да, — мягко ответила она.
Райс и не собирался отпираться. Он слишком хорошо знал эту женщину.
— А ваш брат?
— Эрин приезжала к нам с последними новостями.
— Чтобы поведать их вам или повидаться с милым?
— И то, и другое, — улыбнулась Сюзанна.
— Я надеюсь, он одумался… в отношении Эрин, я имею ввиду.
— Довольно странное высказывание.
— Хммм, — пробурчал Реддинг. Рука его легла Сюзанне на грудь.
— Может быть, мой печальный опыт может способствовать изменению его намерений?
— А что изменит ваши?
— Вы, — ответил Реддинг. — Уже изменили. К сожалению.
— А вам это неприятно?
Он прикоснулся губами к впадинке у нее на шее.
— Не особенно, — глухо отозвался Райс.
Сюзанна собиралась сообщить любимому, что ей очень понравился способ, каким она изменила его жизненные планы, но его губы скользнули с шеи на подбородок и поймали ее губы, так что женщина не успела вымолвить ни слова. А она и не хотела больше ничего говорить. Но сначала… Она с трудом оторвалась от Райса, высвободилась из его объятий, пробежала к двери и накинула крюк.
Затем Сюзанна повернулась и двинулась навстречу Реддингу с обольстительно-развратной улыбкой на губах. Манящая улыбка. Призывная улыбка. Завораживающая улыбка.
Но ему было уже не до улыбок.
Они тесно прижались друг к другу. Их тела жаждали соития, а губы давно слились в пламенном, безумной поцелуе.
Райс поднял Сюзанну на руки и, прихватив попону, направился к куче сена в углу конюшни. Бережно уложив Сюзанну на попону, он расположился рядом с изяществом, которое раньше удивляло женщину в таком «сыне природы», коим представлялся ей Райс Реддинг.
Сюзанна трепетала в предвкушении удовольствия, кровь бурлила, женщина ощущала себя вместилищем для желанной мужской плоти.
Он был так хорош!
Райс снял сапоги и спустил брюки. Рубашка была его единственной одеждой. Сюзанна томилась желанием видеть его красивое, обнаженное тело как тогда на старом ранчо. Райс сосредоточился на борьбе с застежками на женской блузке и длинной юбке, а Сюзанна млела от прикосновения его пальцев. Нежные, любящие, вызывающие приливы запретного жара.
Сюзанна даже не думала о том, что случится, если кто-то из слуг попытается сейчас войти. Она не беспокоилась об этом. Сюзанне было так одиноко без Реддинга, так пусто и так страшно за него.