Теперь этому конец. Самопожертвование развращает.
— Я не просила тебя становиться в позу нищего, — ответила Сюзанна. — Я хотела, чтобы ты приобрел авторитет, я хотела, чтобы ты выполнял те обязанности, которые тебе по силам. Мне очень жаль, что ты отверг это.
Сюзанна направилась к двери, но вдруг резко повернулась.
— Ты думаешь, мне легко было смотреть, как ты разрушаешь себя виски? Ты думаешь, мне легко было сидеть дома и трястись от страха, ожидая, когда ты и Райс вернетесь? Будь ты проклят, Вес. Пусть будут прокляты все мужчины с их тупой, бесчеловечной гордостью и высокомерием.
Сюзанна вновь повернулась спиной к брату и рванула дверь. В проеме стоял Райс в позе человека, собиравшегося постучать. Под мышкой он держал сверток. Сюзанна бросила на Реддинга быстрый взгляд и решительно прошла мимо, направляясь к загону.
Один из молодых работников седлал лошадь для поездки на пастбище.
— Кенни, на ней поеду я, — решительно сказала Сюзанна, приняла у юноши поводья и легко взлетела в седло. Женщина пришпорила лошадь и унеслась по пыльной дороге в прерию. Мужчины в недоумении взирали друг на друга.
Райс наблюдал, как Сюзанна сначала стремительно вылетела из дома, а потом ускакала в прерию. Надо было остановить ее. Или сейчас же броситься вдогонку. Реддинг хорошо помнил, что случилось с ним, когда, размечтавшись, он потерял бдительность. Он знал, что пока в человеке пылает ярость, чувство самосохранения дремлет. Реддинг обернулся к побледневшему Весу.
— Что, черт возьми!..
Вес в свою очередь сорвал гнев на Райсе.
— Зачем вы вернулись?
— Чтобы отдать вам это, — сконфузился Райс, — Я был в Остине.
— Вы были заняты взламыванием сейфов, — бросил ему обвинение Вес.
Райс загадочно ухмыльнулся. В мыслях он следовал за Сюзанной.
— Этим тоже. У вас есть возражения?
— Я возражаю против ваших действий.
Мысли Райса кружились около Сюзанны.
— Многие люди недовольны мной, но не думаю, что именно сейчас надо обсуждать наши отношения. Мне не нравится, что ваша сестра уехала одна.
Интересно, что же здесь произошло? Он опустил на стол сверток.
— Вы могли бы испробовать это, когда у вас будет время. А я отправлюсь на поиски Сюзанны.
Вес сердито поглядел на него и взялся за костыли.
— Я с вами.
Райс передернул плечами.
— Как хотите.
Он развернулся и, не оглядываясь на Веса, вышел из дома и направился к конюшие, где в нетерпении бил копытом новый жеребец. Реддинг знал, что вслед за ним в конюшню вошел Вес и стоял у входа, буравя взглядом ему спину между лопатками.
Пренебрегая приличиями, валлиец молча вывел жеребца и ускакал в том направлении, где скрылась Сюзанна.
Сначала Райс подумал, что она направилась на старое ранчо с фамильным кладбищем и дикими цветами, рассыпанными по склонам холмов. Думая о ней, он всегда вспоминал об этих цветах.
Инстинктивно Райс чувствовал, что произошло какая-то неприятность, какая-то ошибка. Он не знал, что стряслось у брата с сестрой, но тот взгляд, который Сюзанна бросила на него, Райса, не предвещал ничего доброго.
Ему не пришлось долго искать причину ее недовольства в отношении себя. Райс знал, что был груб при расставании, но он просто… не умел прощаться иначе. Он не привык давать обещаний, которых не мог выполнить, или произносить слова, которые ничего не значили. Но он был чертовски собой недоволен. И не понимал, почему у него не получалось держаться от нее подальше, почему он продолжал свои встречи с ней, прекрасно зная, что причиняет боль и ей, и себе.
Склизкая, неприглядная правда о нем никогда не устроит ее. Всю жизнь он лгал и изворачивался; у него никогда не было друга, и он не умел поддерживать дружеских отношений; он никогда нигде надолго не задерживался, и у него не было дома. Он никогда ничем ни с кем не поделился, никому не доверял и сомневался, чтобы он, Райс Реддинг, смог начать новую жизнь. Она, несомненно, обнаружит его изъяны, и это открытие потушит радостный огонь, вспыхивающий в ее глазах.
Он бы этого не вынес, да он и не хотел, чтобы любимая женщина слепо бросилась в объятия человека без чести и совести, в то время как сама она в избытке была наделена этими благородными качествами.
Райс вспомнил прошедшую ночь. Черт возьми! Он уже развратил ее. Она не была легкомысленной, просто она не умела отдаваться по частям, по каплям. Она должна была отдать все, что у нее было.
Неожиданно Райса кольнуло в сердце. Ему захотелось всего. Вот почему его неумолимо влекло к Сюзанне: ему не довелось испытать такой нежности, любви, участия, и это притягивало его, как мед медведя, как яблоко Адама. Его сила воли ничего не стоит — он все равно возвращался к Сюзанне.