Впервые с тех пор, как она покинула Техас, Сюзанна потеряла надежду. Несмотря на многочисленные разочарования и мытарства, выпавшие на ее долю, долгое время ей удавалось сохранять оптимизм. Сюзанна твердо верила, что отыщет своего мужа, что Вес поправится и обретет прежнюю уверенность в себе, что они вернутся к родному очагу. Но сейчас она поняла, что их бегство из Ричмонда было глупостью. Даже хуже. Было настоящим безумием бежать из осажденного города в сломанном фургоне, запряженном двумя доходягами, которых ей удалось раздобыть, потому что они не были нужны никому.
Женщина прислонилась спиной к перевернутому фургону. Лодыжка ныла, но это было терпимо, Сюзанна не хотела, чтобы ее синяки и шишки были препятствием в передвижении. Если Райсу Реддингу покажется, что она и Вес задерживают его, то это будет равносильно тому, что он их бросит. А у Веса довольно своих проблем, не хватало ему еще беспокоиться о ней.
Боже милосердный! Сюзанна гнала от себя мысль, что майор может их покинуть.
Тьма поглотила его как свое собственное порождение. Он растворился в темноте, как создание ночи. Это было как бы напоминанием о том, кем он был. Или не был.
Женщину охватило чувство одиночества, покинутости. Сюзанна затрепетала при воспоминании об удивительной нежности его рук, испытанной ею, когда он ощупывал ее тело, о сострадании, звучащем в его голосе, о беспокойстве о ней. Сюзанна уже давно не задумывалась над тем, нравится ей или не нравится, когда ее опекают, жалеют. У нее не было выбора.
Шло время. Райс не возвращался. Полковник Весли Карр начал проявлять беспокойство.
— Я не доверяю ему, — со знакомым недовольством проворчал Вес. — А что, если он не вернется?
Несамостоятельность брата покоробила Сюзанну.
— Нам не остается ничего другого, кроме как поверить ему, — ответила Сюзанна, не в силах ссориться с братом.
Женщина начала было пододвигаться к Весу, но вскрикнула от боли. В ответ она услышала беспомощную брань брата.
— Ты ударилась. Тебе больно?
— Из меня просто чуть не вышибло дух, а так все в порядке. — Сюзанна утаила от брата, что еще раньше ушиблась головой. Он подполз к сестре, взял ее за руку.
— Ты уверена? Я могу попытаться…
— Он вернется, Вес. Я уверена, что он вернется.
— Все равно, мне это не нравится, — упрямо возразил Вес. — Объясни мне, ради Бога, почему мы не могли подождать в Ричмонде?
— Город горел. А что, если бы мы оказались там, как в подожженной ловушке?
— Янки не допустили бы этого.
Сюзанне захотелось посмотреть брату в глаза, но было довольно и того, что он держал ее за руку. Она чувствовала беспокойство Веса. Раньше, до войны, обо всех членах семьи заботился он. Он был сильным. Ответственным. А на протяжении многих прошедших недель он был просто беспомощным калекой.
— Вес, мне необходимо вернуться домой, — прошептала Сюзанна.
— Боже мой, Сью, я бы очень хотел тебе помочь.
— Ты и так помогаешь тем, что ты рядом.
Сюзанна услышала вздох недоверия, но она сказала правду. За последние годы в ее жизни было очень много потерь, и то, что Вес выжил, было чудом. Она приняла бы его, чтобы с ним ни случилось, и то же сделает Эрин. В этом Сюзанна была уверена.
— А задумывалась ли ты над тем, почему твой майор так поторопился покинуть Либби? — вопрос был неожиданным и, казалось, не имел отношения к предыдущему разговору
Сюзанна молчала. Ей бы тоже хотелось знать, почему.
— Я думаю… я уверена… мы можем доверять ему, — нерешительно проговорила женщина.
— Весь вопрос в том, насколько.
— У нас нет ничего из того, что нужно в пути.
— У нас нет денег?
— Очень мало.
Вес снова тяжело вздохнул. Им предстояло преодолеть еще тысячу миль или немного больше.
— У тебя ветер в голове, Сью.
— Наступит время, когда ты перестанешь так думать.
— Наверное, когда у меня будут две ноги.
Сюзанна сжала руку брата.
— Вес, я благодарна тебе и Богу, что ты, жив. Я знаю, что Эрин почувствует то же самое.
— Может быть. На первых порах.
— Она ждала тебя пять лет.
Короткий горький смешок.
— Она скоро поймет, что потратила это время впустую.
— Вес…
— Сейчас я не могу даже отправиться за подмогой. От меня будет еще меньше пользы, когда придет время чинить фургон, — сказал Вес. — Самостоятельно я не могу даже твердо держаться на ногах. И мы зависим от этого…
От моего ночного ястреба.
Брат и сестра погрузились каждый в свои невеселые думы, разговор иссяк. Они ждали. Он ждал. Она ждала…
Вес ползал по земле, стараясь отыскать второй костыль. Ему было ясно, что майор не вернется. И почему он должен был возвращаться?! Райс прекрасно знал, что продукты и деньги были на исходе. Лошади пропали.
С самого начала Вес не доверял майору. В нем было нечто грязное, безжалостное, нечто, что за годы службы в армии Вес научился определять в мужчинах и квалифицировал это как нравственную ущербность. Это можно было бы назвать отсутствием сострадания, бережного отношения к жизни вообще во всех ее проявлениях. Вес убедился в том, что майор становился обаятельным и переставал быть таковым так же просто, как открывал и закрывал глаза. Полковнику было больно смотреть, как сестра подпадает под очарование Райса и как она ведет себя с ним. Еще меньше ему нравился способ, которым они удрали из тюремного госпиталя. Совершенно ясно, что Реддингу есть что скрывать, и Весу не нравилось, что у такого бегства была, по всей вероятности, нечистая подоплека, и, во-вторых, то, что они с Сюзанной были замешаны в этом грязном деле. И в то же время Вес был не в силах что-либо изменить. Он понимал, что сестра торопится домой. Бог свидетель, в ее жизни было уже достаточно потерь, чтобы не потерять хотя бы ранчо Марка. А он, ее брат, не мог ее защитить! Черт возьми! Он сам едва держался на ногах. Если бы только он не был таким беспомощным! Мысленно он проклинал войну, эту ночь и в особенности Реддинга, кем бы он ни был на самом деле.