— Именно поэтому вы блестяще владеете различными видами оружия? — поинтересовалась женщина. — И замечательно управляетесь с лошадью?
Реддинг кивком головы подтвердил правоту ее догадки.
— Техас в некотором смысле напоминает мне Южную Африку: покатые холмы, равнины, пространства такие обширные, что можно днями скакать, не встретив ни единой живой души.
— Вы сказали… Вы сопровождали поселенцев? — произнесли ее уста, а глаза жадно упрашивали: расскажи еще.
— Я путешествовал с представителями некоей компании, имеющей отношение к освоению новых территорий, которая предполагала колонизировать южную часть страны. Я выступал в качестве проводника, охотника, охранника.
«Игрока, перебежчика, охотника за драгоценностями», — пронеслось у него в мозгу.
Сюзанна нащупала руку Райса.
— На что похожа Африка?
— Это то же самое, что спросить, на что похожа Америка — объяснил Райс. — Африка второй по величине континент и имеет много общих черт с вашей страной: богатые леса, бескрайние равнины, безграничные пустыни.
— А кто направляется туда?
Райс пожал плечами.
— Люди, которые думают, что за радугу можно ухватиться рукой, но никогда не дотягиваются, таким образом, они всегда в движении. Романтики, искатели приключений или те, кто ими становится, кто покупает землю, но не знает, что с ней делать. — В словах Реддинга звучало море цинизма. — Идеалисты и миссионеры. Они приходят в Африку строить новое общество и обращать в свою веру аборигенов, которые сопротивляются чужим богам. Пришельцы силой навязывают свои привычки и обычаи людям, чьи ценности зачастую превосходят их собственные.
— А вы? Как вы чувствовали себя там?
— Ах, любовь моя, да что я! Я нигде не чувствую себя уютно.
В голосе Реддинга звучало легкое раздражение, досада на себя и свою жизнь, но такое незаметное, что Сюзанна почти не обратила на него внимания. Райс еще не успел восстановить душевное равновесие, а женщина уже требовала:
— Расскажите мне о животных Африки.
— Они очень эффектны, хотя судьба их зачастую трагична, — темные глаза Райса засветились каким-то особенным трогательным блеском. — Животные — гордость и богатство Африки. Они бродят огромными стадами. Газели, антилопы, жирафы, зебры. Прайды львов. Фламинго. Птицы самых невероятных расцветок, самого причудливого вида. Все это было… и все это я потерял.
Сюзанне казалось, что сейчас Реддинг ей более близок, чем даже тогда, на холме, потому что сейчас он поделился с ней частичкой себя, частичкой своей жизни. Сюзанна не могла хорошо объяснить своих ощущений, но ей хотелось, чтобы этот вечер длился и длился… бесконечно. В Райсе было какое-то напряжение, которое привлекало ее, какая-то демоническая сила, которая одновременно настораживала и манила.
— Вы любите Африку, не правда ли?
— Да, наверное. Тогда я не думал об этом. Тогда я думал об Англии и о своем возвращении. Не понимаю, почему. Наверное, я похож на этих смешных людей, которые бредут по миру за радугой, чтобы, приблизившись, убедиться, что она исчезла.
В словах Реддинга была болезненная, обезоруживающая откровенность, неожиданно он распахнул перед Сюзанной душу, которую обычно держал за семью печатями.
Райс привалился к столбу загона и улыбнулся.
— Итак, никогда не гоняйтесь за радугами, любовь моя. Они очень ненадежны.
— Но они красивы и доставляют радость, — вставила Сюзанна.
— Любуйтесь ими на расстоянии… и если обнаружите, что радуга, которая привлекла ваше внимание, не более чем преломленный солнечный свет, отвернитесь на минуточку, и она исчезнет.
— Как вы?
— Никто никогда не сравнивал меня с радугой.
Сюзанна игриво наклонила голову.
— Нет, конечно, вы слишком плотны и вещественны для этого.
— Ах, Сюзанна, напротив, я бесплотен. Я то, что выдумали вы. Иллюзия. Совсем как радуга.
— Но вы ведь не чувствуете себя бесплотной иллюзией?
Нет, конечно. Он чувствовал себя очень даже мужчиной. Возбужденным, страстным мужчиной, и каждый взгляд, брошенный на Сюзанну, раззадоривал его сильнее и сильнее. Темные волосы женщины были перехвачены сзади лентой. Сюзанна посматривала на него вызывающе. Черт! Где его самообладание?! Райс наклонил голову, Сюзанна поднялась на цыпочки и губы их соединились в долгожданном поцелуе. Казалось сам воздух вокруг был напоен желанием. Реддинг обвил ее гибкое страстное тело руками и властно обнял. Он почти болезненно желал ее ласкать, трогать, щекотать, заставить ее трепетать в своих объятиях. Он почувствовал в паху огонь испепеляющей страсти, страсти, которая возникала при виде этой удивительной женщины и пропадала с ее уходом. Что из этого выйдет? Что будет, когда он уедет?
Мысль о разлуке разбавила страсть отчаянием.
Если бы здесь можно было где-нибудь уединиться… Но увы… Уж он бы позаботился о том, чтобы проникнуть в дом тайно, несмотря на ее непристойное предложение. Райса не особенно беспокоило, что подумает Вес, если застанет их, но ему не хотелось доставлять женщине неприятности, а Райс точно знал, что ссора с братом не доставит Сюзанне радости.