— Но если бы он выжил…
— Харди решил, что Райс изнеженный, безответный путешественник. Он припугнул Реддинга на случай, если тот выкарабкается и надумает искать защиты закона. Они обвинят его в краже лошадей и убийстве одного из подручных Харди.
— Это мы вынудили его остаться, — печально заметила Сюзанна.
— Я не понимаю, зачем ты пригласила его ехать с нами в Техас, — полувопросительно проговорил Вес. Сюзанна замешкалась с ответом.
— Ты помнишь… когда мы были детьми… я принесла раненого ястреба домой?
— Он умер, — нахмурившись, припомнил Вес.
— Я знаю, — мягко заметила женщина. — Так вот в госпитале Райс мне напомнил этого ястреба. Дикий и свободный… и у него была такая страшная рана. Открытая. Я подумала, может быть…
— Может быть, можно спасти этого? Так ты подумала? — переспросил Вес. — Как я припоминаю, тот ястреб сильно поранил тебя….
Сюзанна нахмурилась. Сейчас он вспомнит, как обидел ее этот ястреб, Райс Реддинг.
— Как бы то ни было, мы должны заставить его уехать отсюда. Он достаточно пострадал.
Пристальный взгляд Веса преследовал ее.
— Теперь ты не сможешь никакими силами добиться этого, дорогая моя сестричка.
— Но…
— Если ты попросишь его оставить ранчо, он найдет какое-нибудь другое пристанище поблизости. Он жаждет отомстить Харди Мартину, и — бьюсь об заклад — разбойник от него не уйдет.
Сюзанна, чуть не плача, подняла глаза на брата.
— Что мы наделали, Вес?
— Твой ястреб ступил на тропу войны, Сью.
Запакованный в льняную сорочку, распухший от бинтов, опоясывающих его вдоль и поперек, Райс корчился, лежа на животе. Он принял лишь каплю опиума, который оставил для него доктор. Райс не хотел, чтобы мозг отключился.
Реддинг запомнил все, что рассказал доктор, пока занимался его ранами на груди и накладывал швы на спине. Райс расспросил врача о Мартинах; о каждой семье, в которой был хотя бы один несчастный случай, вроде кражи или поджога; о благосостоянии Мартинов и о том, каким путем они его нажили; о шерифе.
В разговоре доктор перескакивал с предмета на предмет, стараясь отвлечь пациента, пока он сшивал куски кожи и накладывал швы. Закончив перевязывать стопы, он облегченно вздохнул.
— Вам нельзя подниматься на ноги по крайней мере с неделю.
На это пациент ответил таким отчаянным взглядом, который, несомненно, расстроил доктора. Но другими, более приятными прогнозами доктор не мог его побаловать.
Помимо прочего, польза от беседы с мистером Кэмпбеллом заключалась в том, что теперь Райс обладал информацией, которая давала ему возможность строить планы на ближайшее будущее.
Реддинг мог лежать и размышлять. Десять семей, чьи земли располагались вдоль реки или вдоль ручьев, питавших реку, имели зуб на Мартинов. Шесть других сдались и распродали свои земли. Итак, десять семей!
Проблема заключалась в том, чтобы объединить их усилия.
Райс припомнил, что говорила Сюзанна во время совместного ужина. Им нужен вожак, лидер. За Весом они не пойдут. Очевидно, люди не примкнут ни к кому, кто связан с Весом. Шрамы войны еще слишком свежи. Как же быть?
Реддинг вспомнил, что Сюзанна назвала его ястребом. Ночным ястребом. Мысли роились и путались в голове. Лидер. Нужен лидер. Может быть, ему удастся сотворить его. Может быть, вожаком сможет стать тот, кого арендаторы не знают, но кому доверяют. Реддинг предполагал, что он и один смог бы справиться с Мартинами, истребив их по одному. Но так поступать он не хотел. Он не хотел, чтобы тучи сгустились над Сюзанной, чтобы тень подозрений легла на нее.
У Райса было и еще одно желание, более сильное и менее филантропическое. Он хотел заставить Мартинов страдать. Для этого было нужно, чтобы богатство уплывало у них из-под носа, а они не знали, куда и почему.
А потом… придет время, и он уберет их.
Ночной ястреб. Хорошее прозвище. Похоже на прозвище английских разбойников с большой дороги, которые уже канули в Лету. Вполне приемлемое прозвище.
Райс не мог уснуть. Раны не давали покоя. Он лежал, думал, строил планы. И улыбался. Улыбка была чистой. Без примеси цинизма и издевки.
ГЛАВА 19
С замиранием сердца Сюзанна понесла утренний кофе и завтрак Райсу. Она была настроена так решительно, что никто не посмел ее удерживать.
Как обычно, Райс удивил ее. Сюзанна ожидала увидеть полуживое существо, а на нее весело поглядывали ясные, полные лукавства глаза. Сюзанна могла бы поклясться, что он ждал ее.
Усилия, совершаемые Реддингом во имя выздоровления, всегда вызывали уважение Сюзанны. На этот раз она была ошеломлена сильнее прежнего. Райс хватался за жизнь, как сорняк. Чем сильнее ты стараешься избавиться от него — срезаешь, выкапываешь, топчешь, — тем пышнее он разрастается по всем грядкам.
Сюзанна улыбнулась верно найденному сравнению. Это был единственный сорняк, который бы она любовно разводила в своем огороде.
Райс настороженно изучал выражение лица Сюзанны. Она с улыбкой взирала на своего ночного ястреба, держа в руках поднос. Мягко говоря, Реддинг выглядел несколько нелепо в ночной рубашке. Этот вид одежды мало соответствовал его натуре. Несоответствие проявлялось во всем. Белое полотно рубашки контрастировало с темным цветом его волос, его глаз, смуглой кожей и с темной щетиной, проступившей на щеках. Сюзанна подумала, что Райс впервые в жизни вырядился в такой благочестивый наряд. Впрочем, если бы ее спросили, она бы не смогла объяснить, почему в голову лезут подобные пустые мысли. Нелепая мысль развивалась дальше. Она породила горячее, нескромное чувство, которое, возникнув, разливалось по всему телу.