— Ну, пойдём, что ли, дела не ждут.
Однако вытурить Стаса из кабинета оказалось не так-то просто. Он упёрся и, вырвавшись из цепких «дружеских» объятий, адресовал настоятелю вопрос:
— Простите, а не подскажите, где я вещи свои могу получить?
Фома даже бороду перестал гладить, поджал нижнюю губу и перевёл вопросительный взгляд на Коллекционера. Тот, вздыхая, развёл руками и шагнул к несговорчивому «товарищу».
— Станислав, ты чего? Какие вещи? Люди и так с тобой намаялись, хлопоты сплошные. Совесть-то поимей.
— Я не за барахло давлюсь, — продолжил Стас, игнорируя порицания. — Прошу только разгрузку с магазинами вернуть и автомат. Мне этот ствол очень дорог, по наследству, можно сказать, от друга его получил. Сроднились мы уже. Понимаете?
— Кончай херню пороть, — Коллекционер схватил напарника за рукав и потянул к двери.
— Обожди, — пробасил Фома. — Пусть скажет, — он перевёл взгляд на Стаса. — Ощущаешь ли ты, Станислав, связь духовную с оружием оным?
— Пожалуй, — Стас задумался. — Я с ним даже разговариваю, бывает. Вроде железяка-железякой, а так вот побеседуешь, душу изольёшь, и легче становится. Иногда кажется, что понимает он, думает там себе о чём-то, только ответить не может. Ни разу ещё меня сто третий не подводил, а мы ведь семь лет уже вместе.
— Вот как? — Фома снова погладил бороду и многозначительно помычал. — Автомат у тебя и впрямь хорош. Да и встретишь такой не часто. Я ведь не из жадности отбираю-то его. Стволов у нас в избытке. Но, понимаешь какая закавыка, — он вздохнул и потёр ладонью о ладонь, — страсть я одну имею. Дюже сильную страсть. Каждый день Бога молю силы даровать мне, дабы он неё, проклятой, избавиться. Стволы собираю редкие. Да. Стыдно признаться — собираю и на стенку их вешаю. Целую комнату под это дело богопротивное занял уже. И чего там только нет. Пятьдесят два образца! Можешь себе представить? А вот сто третий мне до сих пор не попадался. Давай так сделаем — ты мне сто третий, а я тебе взамен… — Фома ненадолго ушёл в раздумья. — Ну, не знаю даже. Хочешь АЕК дам под семёрку? А хочешь — СВУ-АС и восемь магазинов к ней полных в придачу? Или сто седьмой отрядить могу, у меня их аж три штуки. А?
«Вот ведь разводит, сука, — подумал Стас, одновременно делая печальную мину. — Ну уж нет, надо дальше продавливать, а то, глядишь, вообще без штанов выставят».
— Я крайне благодарен вам за щедрое предложение, — начал он упавшим полным скорби голосом, — но прошу всё же оставить мне мой автомат. Не могу я без него. Это всё равно, что руку себе отрубить.
Фома расправил могучие плечи и глубоко вздохнул.
— Ведомо ли тебе, Станислав, что означает чувство сие? — голос настоятеля принял серьёзный и даже слегка возвышенный тон.
— Нет, — соврал Стас и изобразил чрезвычайную заинтересованность.
— Сие означает, — продолжил настоятель, — что ствол оный самим Господом в руки твои вложен, дабы нести в мир волю его, коя нам, простым смертным, неведома и уму скудному недоступна. А теперь ответь мне, Станислав, веруешь ли ты в Бога всемогущего и сына его — Иисуса Христа?
Стас потупил глаза и делано замялся.
— Трудно ответить. Иногда кажется, что верю, особенно если пули над головой свистят, а как полегче станет, так вроде и не особо. Странное дело. Наверное, чем больше шансов с Богом встретиться, тем крепче вера в него.
— Понимаю, — нахмурился Фома. — Горестно мне слышать такое. Однако же путь к Господу тернист и самопознания требует основательного. Я буду молиться за укрепление веры твоей. А когда достаточно крепка она станет, возвращайся. Мы всегда рады будем принять в ряды свои стрелка божьего.
— Благодарю, — Стас слегка поклонился, краем глаза наблюдая плохо скрываемую досаду на лице Коллекционера.
— Только вот просьба у меня к вам двоим будет, — продолжил настоятель. — Просьбочка-то в сущности пустяковая, но подхода определённого при выполнении требующая.
— Я слушаю, — «взял под козырёк» Стас.
— Разговор у нас всё о том же пойдёт, о страсти моей постыдной. Занесло тут недавно попутным ветром новость одну, будто разжился Бульдозерист ценным стволом. «Эм Же три» называется. Пулемёт германский. Не слыхал?
— Мои познания в оружии не столько обширны, как ваши, — отвесил Стас комплимент хозяину.
— Ну, не беда. Я вам картинку дам, чтоб распознать сумели, — настоятель выудил из-под стола журнал и, раскрыв его в нужном месте, вырвал страницу. — Держи. Так вот, пулемёт этот нужно у Бульдозериста заполучить и мне передать. Какими средствами — это уже на ваш выбор.
— А в чём же суть проблемы кроится? — спросил Стас, разглядывая фотографию диковинного пулемёта. — Ведь, как я понял, заполучить нужный ствол при обычных обстоятельствах для человека с вашими возможностями труда не составляет.
Фома загоготал и потряс указательным пальцем в направлении собеседника.
— Да, ты парень не глупый. Проблема и впрямь имеется. Состоит она в том, что отношения у нас с Бульдозеристом несколько, скажем так, натянутые. Не любит он меня за что-то.
— Может, за то, что ты сестрёнку его живьём в кипятке искупал? — предположил Коллекционер.
— И верно! — стукнул Фома кулаком по столу, сотрясая воздух богатырским хохотом. — Запамятовал уже.
— А кто он, этот Бульдозерист? — поинтересовался Стас.
— Глава клана Потеряных, одиннадцатым микрорайоном в Арзамасе заправляет, — подсказал охотник. — Мутант, наркоман, параноик и садист. Одним словом — достойный гражданин родного города. Чуть что, хватается за тесак. Больше чем рубить любит только давить. На заднем дворе специально под эти цели держит двадцатитонный бульдозер. Неугодных раскладывает на земле и медленно-медленно, — Коллекционер, будто смакуя вино, облизал губы, — утрамбовывает заподлицо. Перед экзекуцией обычно наркотой страдальцев угощает, дабы не отрубались раньше времени. Говорят, что один потерпевший чуть ли не по шею спрессовался, требуха уже через рот лезла, а он всё ещё в сознании прибывал и даже руками барабал.
— Ага. — Радостно подтвердил настоятель. — Это он, поганец, любит.
— Ещё он любит за мелкие проступки разные части тела ампутировать в полевых условиях. Тесаком. Здоровенный такой тесачище при себе носит, — Коллекционер развёл руки в стороны и продемонстрировал примерные габариты «хирургического» инструмента, после чего, сам проникнувшись данной характеристикой, обратился к настоятелю: — Слушай, Фёдор, а может ну его, пулемёт этот? Давай я тебе лучше парочку рабов подгоню взамен.
— Ишь! Нашёл чем удивить. Ты бы мне ещё говна свиного предложил, — отмахнулся Фома. — Нечего тут обсуждать боле. Через неделю жду оговоренного. Ну а если нет, так позже сочтёмся. Ты меня знаешь.
— Я знаю, — кивнул охотник, невесело усмехнувшись.
— Вот и славно. Николай, выдай бойцу его вещи, — распорядился Фома.
— Ну, теперь совсем другое дело, — Стас облачился в разгрузочный жилет и повесил на шею АК-103, не забыв проверить наличие патронов в рожке. — Друзья снова вместе, — погладил он автомат и подмигнул необычно молчаливому Коллекционеру.
Беглый осмотр снаряжения показал, что комплектация не изменилась, все вещи были на месте. Только четыре золотых бесследно исчезли. Деньги на территории крепости, видимо, под классификацию «вещь» не подпадали. Но о недостаче Стас предпочёл умолчать. Брат Николай уже и без того недобро косился при проверке магазинов, а степень субординации и исполнительности подчинённых Фомы оставалась под вопросом.
— Ладно, пора в путь-дорогу, — невесело пробубнил Коллекционер и пожал руку Николаю.
— Куда теперь двинешь? — поинтересовался тот.
— В Арзамас. Куда же ещё? Покажу другу достопримечательности местные, — Коллекционер хлопнул Стаса по плечу и улыбнулся, растянув губы в пакостном оскале. — Бухнем, как следует за встречу, старые добрые времена вспомним. А потом уж и за дело возьмёмся.
— Нам ещё по дороге будет что обсудить, — добавил Стас, поправляя кобуру на ремне.
— Ну, ладно, бывайте.
Николай дал отмашку дежурным у ворот, и тяжёлые обитые железом створки открылись, выпуская двух «друзей» в озаряемую рассветным багрянцем пустошь.