— Не знаю, утопленник или нет, но что труп — точно. Уже дня три как, — заключил он со знанием дела.
— Это нормально? — Стас, борясь с тошнотой, продолжал внимательно изучать колышущуюся вдоль берегов массу.
— М-м?
— Нормально, что трупы в реке рядом с жилыми домами плавают?
— Как тебе сказать? Вообще, разумеется, ненормально. Покойников тут сжигать принято. Но случаи-то всякие бывают. Пырнули да в реку бросили. А кому его оттуда доставать хочется? — охотник потянул Стаса за рукав. — Ладно, пойдём. Больно ты впечатлительный.
— Кошмар, бля. У вас когда последняя эпидемия чумы была?
— Хрен знает, — пожал Коллекционер плечами. — Дизентерия случается, а про чуму не слышал. Тут народ закалённый. А ты, кстати, поменьше удивляйся. Всякого ещё насмотришься. И на местных не глазей. Не любят они, когда пялятся.
— Они? — Стас вопросительно поднял брови. — С чего вдруг такая отчуждённость? Я думал, что все мутанты — братья.
— Тебя с детства учили к словам цепляться?
— А тебя — вопросом на вопрос отвечать? Ты, случайно, не еврей?
Охотник вытаращил глаза и зашёлся каркающим смехом.
— Еврей? — переспросил он, отдышавшись. — Может быть, может быть… Я бы ответил точнее, если б папа с мамой не забыли крошку-мутанта в помойной яме.
— У-у… Сирота… — делано огорчился Стас и смахнул невидимую слезу. — Я растроган.
— Только не разревись.
Смердящая Тёша осталась позади, наедине со своими мертвецами. Охотник молча шагал по безлюдным проулкам и Стас, пытаясь не наступать в особо подозрительные лужи, шёл за ним. Вонь по мере отдаления от реки ослабевала, но об окончательном её исчезновении не могло быть и речи. Судя по цвету и запаху жидкостей, хлюпающих под ногами на раскисшей земле, помои, а так же содержимое ночных ваз жители Арзамаса имели обыкновение выливать прямо на улицу. Стас мысленно поблагодарил судьбу за то, что встреча с этим дивным местом была уготована ему не в разгар лета.
Чёрные, изъеденные гнилью коробки домов, казавшиеся издалека жалкими сараюшками, вблизи выглядели гораздо внушительнее, но не менее уродливо. Большинство имело два яруса. Фасады сверху украшались одним-двумя крохотными оконцами, нижние ярусы окон были лишены. Цельность стен там нарушали только низенькие двери, метра в полтора высотой. Многие дома были вымазаны странным чёрным веществом с матовой поверхностью испещрённой каплями подтёков. Иногда только снизу, реже полностью. Эти отталкивающего вида сооружения нависали с двух сторон над узким проулком, сдавливая его, будто тиски.
— А куда люди все делись? — поинтересовался Стас, оглядывая мрачные ряды плотно закрытых дверей.
— Люди? В этом районе людей нет. Только братья-мутанты, — усмехнулся Коллекционер. — А они по домам сидят. Кто бухой сутра, кто под наркотой, а кто и подох уже в конуре своей тихонько. Чего им тут зря говно месить? У кого работа есть, так они все к центру ближе двигают спозаранку, возвращаются за полночь. Так что если увидишь здесь днём прохожего — держи палец на спуске. Это либо нарик выполз дозу заработать, либо другой какой маргинал голодом к лихому делу принужденный.
— Мило.
Проулок сделал крутой заворот, и впереди показались развалины типовых многоэтажек, радующие глаз относительной белизной. Впрочем, об их изначальной многоэтажности судить можно было лишь по знакомым очертаниям, возвышающимся от силы на десяток метров выше земли. Кое-где стены и вовсе сходили на нет, оползая вниз грудами колотого кирпича и бетона. Для жилья тут были пригодны разве что первые этажи да подвалы.
— Хреново сохранились, — кивнул Стас на белеющие впереди руины.
— А чего же ты хочешь? — удивился Коллекционер. — Полмегатонны — не хрен собачий. Удивительно, что это ещё стоит.
— Какие мегатонны?
— Ну, ёпт… Стас, ты не устаёшь поражать меня своим невежеством. Это ж каждый ребёнок знает. Бомбили Нижний, одна ракета отклонилась от курса и ебанула отсюда неподалёку. По крайней мере, я так слышал. Хотя, может и специально целили. Кто его теперь разберёт?
Коридор из чёрных халуп закончился, и охотник махнул рукой направо.
— Нам туда.
Стас замедлил шаг, глядя на открывшуюся панораму. Забранный в чёрные клещи трущоб перед ним лежал пейзаж не виданный ранее.
Рушащиеся довоенные многоэтажки были не редкостью. Такие покинутые людьми и медленно умирающие без должного ухода дома «украшали» окраины любого более-менее крупного города. Они дряхлели год за годом, покрывались трещинами, кренились, осыпались, хороня нижние этажи под прахом верхних. Но здесь всё выглядело иначе. Огромная площадь была усыпана кирпичным крошевом, гигантскими веерами расходящимся от торчащих, словно гнилые пни, руин. Эти каменные барханы наслаивались один на другой, перетекали, сбивались кучами, встретив на пути железобетонную помеху фундамента. Десятки домов, целые улицы были попросту сметены ударной волной и развеяны, как сухой песок.
Но и тут жизнь, однажды сведённая под корень, снова дала ростки. Первые этажи, как и предполагал Стас, были жилыми. Из заложенных на две трети кирпичом окон торчали печные трубы, дымя и оставляя на стенах чёрные полосы копоти. Местами квартиранты обосновались и повыше, там, где это позволяла сохранность несущих конструкций. Ненужные стены разбирались, нужные — ремонтировались. Так многие дома-башни, скошенные обычно градусов под тридцать, приобретали вид пологой выщербленной лестницы из пары, реже тройки ступеней. Многоподъездным домам повезло меньше, особенно тем, что были обращены к эпицентру взрыва фронтально. Сейчас о них напоминали лишь длинные прямые курганы.
— Мясо, — прозвучало вдруг из-за спины.
Стас вздрогнул и резко повернулся, большой палец машинально щёлкнул предохранителем.
— Мясо, — повторил стоящий в двух метрах карлик, тряся связкой крыс, нанизанных сквозь глаза на проволоку. Некоторые зверьки ещё подёргивались. — Пять «маслят» за одно мясо. Бери. Свежее.
Стас выдохнул и перевёл взгляд с крыс на крысолова.
Чуть выше метра ростом, карлик был одет в странное подобие шинели из тёмно-серого сукна с кожаными вставками. На широком поясном ремне справа висел подсумок, а слева кистень с деревянной рукоятью и шнуром, оканчивающимся массивной цилиндрической гирей. Непропорционально сложенное лицо коротышки напоминало овощ. «Кабачок» — немедленно пришла Стасу на ум подходящая аналогия. Округлый лоб и тяжеловесный подбородок выпирали наружу, в то время как приплюснутый нос, рот с толстыми губами и близко посаженые к переносице глаза довольствовались вторым планом. К тому же карлик был абсолютно лыс. Это касалось не только бугристого черепа, но и надбровных дуг с веками, лишённых какой либо растительности.
— Бери, — повторил он и ещё раз тряхнул крысами, заставляя живучих бестий шевелиться в подтверждение свежести товара. — Два мяса за пять «маслят» отдам. Два.
— Почём, говоришь? — рядом с предприимчивым недомерком нарисовался Коллекционер и с видом заправского ценителя крысятины пощупал одну из тушек.
— Пять «маслят» за два мяса, — проблеял карлик уже менее бойким голоском.
— Ишь ты. А ебальник красивый не треснет от жадности?
Толстые губы дрогнули и растянулись в заискивающей улыбке.
— Э-э… эхе… Один… Один «маслёнок» за два мяса.
— Ну это другое дело. А то я уж перепугался. Думал, с голоду подохну при таких-то расценках, — Коллекционер щёлкнул осматриваемого зверька по носу и оскалился, наблюдая, как тот клацает зубами. — Вот этого мне дай и этого ещё, — он опустил пулемёт на землю, передёрнул затвор «Бизона», и «маслёнок» вылетел из экстрактора в ловко подставленную ладонь.
Карлик довольно крякнул, бросил патрон в подсумок и, ухватившись за выбранного клиентом грызуна, резко дёрнул его вниз. Проволока с хрустом разломала крысиный череп, оторвав часть морды. Второй купленный зверёк повторил судьбу первого и обе кровоточащие тушки перекочевали в руки нового владельца.
— Славно, — Коллекционер поднёс всё ещё дёргающих лапами грызунов к лицу, запрокинул голову и две темно-красные струйки ударили ему в рот. — Славно, — повторил он, вытирая ладонью губы, и повернулся к Стасу. — Не хочешь? Осталось ещё чуть-чуть, нужно только надавить посильнее.