— Фара! — охотник развёл руки «обрадованный» случайной встречей. — Вот уж не ожидал увидеть, — он сделал три шага вперёд и пожал протянутую шестипалую лапищу. — Ты же вроде на восток хотел перебраться. В леса. Ох и здоров же стал, чертяга.
— Хотел. Да как-то всё… То одно, то второе. А потом, видишь, десятником назначили. Жизнь наладилась слегка. Сам-то как?
— Всё также. На моей службе повышения не дождёшься, — Коллекционер дружелюбно посмеялся и, будто невзначай, сделал шаг в сторону, заходя выстроившимся линией Центровым в правый фланг, так, что непосредственно перед ним остались только Фара и один из его подшефных, загораживающий спиною остальных двух.
— Надо бы встретиться как-нибудь вечерком, по стаканчику пропустить. А? У меня завтра после восьми свободно вроде. Заглянем к Борову, посидим, поболтаем. Что скажешь?
— Само собой, — охотник хлопнул здоровяка по плечу. — Где тебя найти-то можно?
— Так и искать нечего. Рядом тут переехал в башню, — Фара на секунду отвернулся и махнул рукой в сторону полуразрушенной многоэтажки.
Этого мгновения хватило на то, чтобы громадный ОЦ-33 покинул кобуру и прочертил диагональную линию пулевых отверстий через грудь Фары и голову стоящего рядом бойца, оглашая округу надрывным треском.
Всё произошло настолько быстро, что два оставшихся стрелка даже не успели поднять оружие.
Ушедший кверху ствол «Пернача» поравнялся с лицом счастливого обладателя «Сайги», в тот же миг изрыгнув сноп пламени. Короткая очередь легла аккурат промеж глаз, оставляя в голове бойца опалённую дыру на месте переносицы и извергающийся кровью вулкан на месте затылка.
Стас, промедливший лишнюю секунду, вскинул дробовик и, не целясь, выстрелил в ближайшего и единственного оставшегося на ногах противника, когда тот уже поднял свой «Витязь».
Раскатистый грохот двенадцатого калибра слился с треском автоматной очереди. Тело Центрового оторвалось от земли и, пролетев метра полтора, бухнулось в грязь, разметав вокруг чёрные брызги. Левая рука, отсечённая выше локтя, осталась лежать на том месть, где он только что стоял.
— Пассскуда, — завалившийся на спину Фара тщетно пытался дрожащей рукой справится с автоматом. — Чтоб ты сдох!
Вероломный убийца сделал шаг вперёд и грязным ботинком прижал АКМ к кровоточащей груди. Единственный глаз Фары заглянул в дымящееся дуло «Пернача».
— Непременно, — пообещал Коллекционер, и багровый нимб расцвёл вокруг головы десятника.
— Сваливаем! — Стас загнал патрон в магазин ружья.
— Погоди.
— Да хрен с ними, с ушами! Уходить надо!
Будто в подтверждении только что озвученной мысли метрах в ста левее послышались возбуждённые голоса и приближающиеся звуки шлёпающих по грязи сапог.
— Блядство! — Коллекционер сунул приготовленные для членовредительства клинок обратно в ножны и рванул в ближайший проулок. — За мной!
— Вон они, суки! — раздалось буквально за спиною, и автоматная очередь размолотила дверь угловой халупы. — Твари Потерянные! Сюда все! Они здесь!
Охотник пробежал ещё десяток метров и развернулся, резко затормозив.
— Встретим, — направил он в узкое пространство между домами пистолет с торчавшим из рукояти длинным двадцатисемизарядным магазином.
Стас присел рядом, взяв наизготовку дробовик.
Залп грохнул, как только в проёме между чёрных стен появились два силуэта. Правый, доставшийся Коллекционеру, кувыркнулся назад со вспухшей на груди кожанкой. Левый поймал две связки пуль и совершил замысловатый пируэт, лишившись крупной части тела. Какой конкретно, Стас рассмотреть не успел.
— Туда, — сказал охотник ровным голосом, и подошвы замелькали, вздымая грязь.
Сделав ещё один поворот, он остановился напротив двухэтажной постройки и кивнул на дверь.
— Выноси.
«Мясорубка» отлично справилась и с этой задачей, оставив на месте замка дыру, сантиметров пятнадцать в диаметре.
Коллекционер вошёл первым и, походя нафаршировав свинцом заспанного хозяина, шагнул к лестнице.
За окном второго этажа простиралась широкая лента крыш, все примерно на одном уровне. Гнилая рама выдержала первый удар ботинком, но со следующим не справилась, вылетев вон.
— Идём тихо, пригнувшись.
Охотник вылез наружу. Стас следом.
Залитые битумом деревянные крыши стонали под ногами, но шум дождя надёжно скрывал предательский скрип, делая его неразличимым уже в паре метров.
— Оцепить всё! Туда и туда по трое! — разносился над трущобами поставленный командирский бас.
— Фара! Да! И ещё пятеро! — орал кто-то, видимо по рации. — На пересечении Кольцова с Нижегородской! Высылай!
Звуки шлёпающих по воде сапог донеслись с параллельного проулка. В непосредственной близости было тихо. Центровые явно потеряли след. Но надолго ли? Думать об этом сейчас не хотелось, да и не получалось. Все мысли были заняты вопросом — куда поставить ногу, чтобы не провалиться на головы «гостеприимных» арзамасских обывателей.
Марш-бросок по верхнему ярусу закончился неожиданным провалом между крышами. Идущий первым Коллекционер остановился и поднял руку. Расстояние было не особо большим, перемахнуть труда не составляло, но охотник замер на месте.
Стас, максимально осторожно переставляя ноги, подошёл ближе и прислушался.
— Да хер там, — донеслось сквозь перестук дождя. — Небось уже гостинцы получают от Бульдозериста. Ёбаные твари, совсем обнаглели. Давно надо было их порвать. Мразота поганая.
Коллекционер, опираясь на руки, подполз к краю и тут же дал задний ход, вытянул два пальца, сигнализируя о численности неприятеля, кивнул на висящий у Стаса в кобуре ПБ, а затем в сторону источника глубокомысленных звуков.
Стас кивнул в ответ, перекинул дробовик за спину и, вооружившись пистолетом, шагнул вперёд.
— Точно, — согласился второй. — Не пойму, какого хуя Вар всё это терпит.
Оба Центровых стояли вполоборота к облюбованной нарушителями спокойствия хибаре и, зябко переминаясь с ноги на ногу, глядели в пустой проулок.
Мушка поравнялась с целиком на фоне укрытой капюшоном головы. Раздался хлопок выстрела, и алая струя брызнула под ноги несостоявшемуся мстителю. Не успело мёртвое тело обмякнуть, как ствол ПБ ещё раз «чихнул», отсылая свинцовый презент в голову следующего получателя.
— Есть.
— Давай вниз. Обойдём по краю.
Стас спрыгнул и, перешагнув труп, заглянул в соседнии ответвления.
— Чисто.
Коллекционер последовал за ним.
Они уже свернули влево, когда позади раздалось невнятное мычание. Охотник обернулся и увидел поднимающегося на ноги Центрового. Закатив глаза и шатаясь, тот обеими рука цеплялся за стену. Сползший с плеча автомат лежал на земле. По вымазанной грязью щеке струилась кровь, а из-под капюшона выглядывал козырёк каски.
— Ах ты ж… — охотник в три прыжка подскочил к контуженому бойцу, и клинок вонзился под перехваченный ремнём подбородок. Нож вошёл по самую рукоять, упёрся гардой чуть выше кадыка и вышел, окрасившись алым.
Центровой дёрнулся, будто под током, оттолкнулся от стены, сделал пару коротких неуклюжих шажков и упал на колени, глядя остекленевшими глазами сквозь своего убийцу.
До бункера оба добрались мокрыми, грязными и смертельно уставшими, потратив около часа на крюк по отшибам.
В лачуге их опять встретил Красавчик, совершенно непостижимым для Стаса образом проникший внутрь, учитывая, что Коллекционер перед уходом запер дверь своей берлоги навесным замком. Внятных объяснений этому феномену охотник не дал, ограничившись пространной фразой: «Жизнь найдёт выход».
— За каким хером нужно было валить именно этих четверых? — поинтересовался Стас, зашнуровывая сухие берцы. — Шуму, как в горящем борделе.
Коллекционер вздохнул и, одёрнув занавеску, скрылся в тёмных недрах чулана. Вернулся он с литровой банкой тушёнки, мешком сухарей, двумя кружками и канистрой. Водрузив всё это на стол, развинтил горловину и плеснул в кружки прозрачную жидкость, моментально наполнившую воздух запахом спирта.