Оказывается, когда остаешься дома одна… или почти одна, особо и нечем заняться. Вот и решила девочка пока никого нет посмотреть туда, где висел запрет. Настоящее безумство ослушаться главу мафии, но девочке очень хотелось узнать, что за теми дверьми, за которыми вход воспрещен. Представилась идеальная возможность сделать это, ибо дома никого, кто мог бы застукать. Да вот беда. Амалия не учла, что они могут быть заперты. Она разочарованно выдохнула, когда первая дверь не открылась и просто на удачу решила потянуть за ручку вторую запретную дверь, не надеясь, что та отворится. Вдруг она радостно удивилась. Эта дверь оказалась открыта. Она медленно со скрипом распахнула ее.
В комнате царил бардак, возможно, кто-то назовет его творческим. Повсюду разбросаны кисти разных размеров, банки с красками то там, то здесь, где-то разлились практически без остатка. На полу засохшие лужи красок, цветные брызги на стенах. На стенах висели картины, на которых красовались кляксы, прикрывшие искусство, и следы того, как яростно их разодрали. Некоторые лежали на полу так, будто прежде чем их собрать в кучу их отфутболили от всех четырех стен, а другие сломаны пополам. Ни одной целой картины. Это так выглядит творческий кризис? Амалия с ужасом осматривала помещение. Она аккуратно подошла к картинам прыгая как диснеевская принцесса, чтобы не наступить на краску. Девочка заметила, что больше всего изничтожены картины, на которых были нарисованы люди. Сероглазая словно ощущала боль и ненависть человека, что это сделал. Ей самой в этой комнате стало плохо, воздуха будто не хватало. Сердце больно стучало в груди. Девочка выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью за собой. Стоя спиной к комнате, она пыталась ухватиться за глоток воздуха. Неужто паническая атака? Амалия начала считать до десяти, зацикливаясь на своем дыхании, который она с каждой цифрой умеряла. Говорить о своем нарушении никому, даже сестре она точно не станет. И желание узнать, что за другой дверью у нее моментально пропало и скорее навечно.
Лест вернулась до возвращения брата и Рены. Она установила во дворе садовые качели рядом с клумбами цветов. Амалию такая новинка сильно порадовала. И даже не думала говорить, что большую часть времени была одна, ибо хорошо знает свою сестру, которая забудет кто перед ней и начнет конфликтовать.
Каждое утро Гил готовил завтрак. Лест в это время выполняла физические нагрузки. К пробуждению девушек стол всегда был накрыт, и за ним сидели ожидающие их мафиози, не притрагиваясь к еде пока все не соберутся. Посуду мыла та, кто проиграет в камень-ножницы-бумага. Это правило для них придумала Лест и ни разу не проиграла, поэтому посуду мыла либо Рена, либо Амалия и так всегда. Рена уже подозревала что та использует какую-то уловку, ибо такое не может быть, чтобы ни разу не проиграть, но разгадать ее пока что так и не удалось.
Поначалу в доме оставался либо Гил, либо его сестра в качестве надзирателя, но в дальнейшем уходили оба. Также сестры перешли на якобы дистанционное обучение весьма просто: Гилберт в один день вернулся и заявил, что учиться они будут самостоятельно, при необходимости с репетиторами, возможно, в его лице. А Рене в конце года остается сдать экзамены и получить школьный аттестат. Для каждой был предоставлен ноутбук с гарнитурой. С друзьями из школы они поддерживали связь, но встречаться с ними было запрещено, а также выходить за пределы дома без сопровождения, поэтому друзьям пришлось соврать, что находятся они у родственников в другом городе. Рене казалось, что из-за подобных ограничений будет чувствовать себя как тюрьме, но через день вчетвером они выезжали куда-нибудь на аттракционы, в кино или ресторан, или по крайней выходили погулять в парке. Не всегда с ними была глава мафии: свободное время она предпочитала провести, лежа на диване перед телеком. В остальные дни играли в настольные игры, которые предлагал парень или приставку. Даже скептически настроенная Рена признавала, что это весело, несмотря на то, что ее пугало как быстро они становились близки. Обеим сестрам такая жизнь пришлась по нраву. Может, потому что они не чувствовали себя одинокими. Веселье, которое так старательно организовывал Гилберт, заглушало тоску по отцу. Эти два человека, подобные дню и ночи заполнили пустоту в сердцах девушек.