Внимание Рены постепенно переключалось на красивый низкий голос рыжего.
Когда девушка перестала всхлипывать и успокоилась окончательно, они разорвали теплые объятия. Рена начала вытирать глаза рукавом пиджака.
– А теперь ты расскажешь что происходит?
Это скорее было требование чем вопрос.
– Нет.
– Почему? – парень равнодушно спросил, посчитав что именно так у него больше шансов получить ответы.
– Не хочу. – Девушка опустила голову.
– Я не отстану и своего добьюсь рано или поздно. Ты сейчас можешь ускорить процесс, не заставляя меня прикладывать какие-то усилия. – На такое заявление Рена промолчала, впав в раздумья. – Что ж, выбью ответы у того парня. – Гил решительно развернулся и тут же был схвачен за плечо.
– Нет! Я все расскажу.
Стояла долгая пауза. То ли кареглазая собиралась с мыслями, то ли придумывала ложь. Но в голову ничего не приходило что звучало бы правдоподобно.
– Так, это связано с тем парнем. При верных суждениях – кивай. – Гил не надеялся, что девушка сможет что-то рассказать в ближайшее время.
Рена кивнула, не поднимая глаза.
– Он тебе что-то сделал?
Сжав подол юбки обеими руками, девушка снова кивнула.
– Он издевался над тобой в школе?
Рена отрицательно помотала головой.
– Он тебя домогался? – прорычал парень. Казалось, он сейчас достанет его из-под земли и собственноручно закопает.
Губы кареглазой задрожали, а на глазах навернулись слезы.
– Хуже. – Выдавила она, сдерживая слезы из последних сил.
– Неужели… Только не говори, что это оно. Нет ведь? – ни подтверждения, ни отрицания от девушки не последовало. – Нет? – положив руки ей на плечи, парень наклонился, пытаясь всмотреться в лицо.
– Прекрати! – чуть ли не истерично выкрикнула Рена, у которой ручьем покатились по щекам слезы.
Осознание ударило в голову парня силой молотка.
– Я убью его. – С полной решимостью агрессивно выдал Гилберт.
Девушка в его словах не сомневалась. Ни закон, ни моральный кодекс, ни вероисповедание не служили тормозом для парня.
– Просто… поедем домой. – Почти пробубнила девушка. Ей сейчас дико страшно.
Парень смягчился. Он понимал, что идти по его душу, бросив ее в таком состоянии неразумно. Парень взял ее за руку и вместе направились к машине. Рена не осмеливалась поднять голову. Ей было ужасно стыдно. Стыдно за произошедшее, стыдно что теперь он все знает и чувствовала себя грязной, как и в тот день. Если бы она могла, то содрала бы кожу с себя. Внушая себе каждый день, каждый час она забыла обо всем как будто этого и не было никогда. Но сегодня воспоминания, чувства нахлынули.
Рена удержала свое внимание на руке, которую держал Гил. Своей теплой ладонью он грел ее. Такая мелочь заставила ее чувствовать себя в безопасности.
Девушка вдруг остановилась, на что парень обернулся.
– Знаешь, мне немного даже смешно с моей ситуации, – уголки ее губ приподнялись. – Ему изменила девушка, в которую он был безумно влюблен. Но изнасиловал меня – дуру, которая в нем видела хорошего человека. – Рена засмеялась. Это был настоящий смех, не смешанный с истерикой или грустью. Ей часто казалось, что со стороны эта история забавная, и если она поделится ею, то вместе будут заливаться смехом.
Они сидели в тишине, в машине. Парень еще не завел ее.
– Как давно это произошло? – тихо спросил рыжий.
– Давно. Я и не помню, когда именно. – Смотря в окно пустым взглядом апатично ответила Рена.
Она помнит эту проклятую квартиру, в которой ее жизнь разделилась на «до» и «после». Помнит свою беспомощность. Помнит, как ее не выпускали, как начала бросать в парня все что попадется под руку, как схватила нож и защищалась им, как при этом задела ему живот и бросив в него острый предмет, выбежала босиком, схватив обувь. В одних носках она спустилась по лестнице с десятого этажа. И ничего не помнила про то, как добралась домой, когда обулась, был ли кто-то, заметивший ее в таком испуганном состоянии. Не забыла, как некому было рассказать о случившемся, не с кем было пойти к врачу. Как она убивалась от страха пока не получила благоприятные результаты анализов. Она так тревожилась, что даже и слезу не проронила, пока не получила сообщение мерзавца: «И чего так ломалась. Все равно же не была девственницей.» И даже тогда она изо всех сил сдерживала слезы, свернувшись калачиком под одеялом и прикрывая рот, чтобы не издать ни звука. Как ужасно, что при первых отношениях в своей жизни она будет вспоминать это животное.