– Хах, если только стражи не найдут ее первее чем она решится, – усмехнулась бывшая мафиози. – Кстати, нам бы самим найти стражей, эта птичка снесет все в нашем доме.
– Эй, мне по душе мои крылья. – Чуть распахнув их твердо заявил парень.
– С этим, увы, мы не сможем помочь. – Уголки губ Арьи поднялись.
От нее веяло чем-то родным и теплым. Даже ее голос, что бы она не говорила, звучал как прекрасное пение птиц в лесной чаще.
– Что ж, мерси за инфу, бывайте. – Махнув рукой на прощание, Лест второпях вышла из кухни.
– Спасибо. Удачи вам. – Рена с Амалией последовали за черноволосой.
– Вам тоже. Берегите себя. – Беловолосая кивнула, но провожать не стала.
Гилберт уже стоял на балконе.
– А где Лест? – спросила старшая из сестер подойдя к нему.
– Спустилась. – Парень поднял одной рукой Амалию, которая обвела его шею руками.
– Она прыгнула что ли? – удивленно посмотрела вниз девушка, но Лест уже сидела в машине.
Гил обвел ее талию рукой и взмахнув крыльями осторожно спустился.
– Вы поезжайте на машине, а я с неба буду патрулировать.
Рена кивнула и открыла заднюю дверь машины. Когда Амалия села, она закрыла за ней, а сама села рядом с водительским местом. Лест завела гелендваген, и они тронулись. После чего парень взмыл в небо.
Так, они покинули ведьмин дом.
Сестры уснули. Удивительно что это возможно, когда за рулем эта девушка. Однако к счастью сестричек Лест водила медленно, включив спокойную мелодию, а не ее излюбленный рок. Они будто закрыли глаза пять минут назад, а уже доехали.
– Подъем! – водитель тряхнула за предплечье Рену.
– Мы уже приехали? – сонно спросила девушка, оглядываясь по сторонам.
– Да. – Черноволосая собиралась заехать во двор, но соседка ее остановила.
– Пожалуйста, отвези нас домой, в наш дом.
– С нами вам будет безопаснее.
– Сейчас ни с кем не будет безопасно. Ваши враги используют этот шанс. Ты так не думаешь?
– Так мы тоже стали сильнее. – Показывая бицепс ответила девушка.
– У тебя вроде нет дара, а Гил просто стал мишенью покрупнее.
– Пха-ха-ха! Люблю, когда ты называешь вещи своими именами. Ладно, отвезу. – Лест развернулась и поехала вперед.
Внезапно перед ними оказался Гил. Девушка резко придавила педаль тормоза. Рена думала, что, если бы не ремень безопасности, она бы вылетела через лобовое стекло. Она обернулась посмотреть, как там сестра, но та проснулась оттого что вдруг оказалась между сиденьями, зато не пострадала.
– Ты ах*ел?! Ветер в голову ударил? – спустив окно наорала на брата, который подошел к ней.
– Ты зачем развернулась?
– Везу их домой.
– Это небезопасно. – Повторился и Гил, переводя свой серьезный взор на Рену.
– Мы это уже обсудили, тебе бы лучше сразу же проверить как там твои люди. – Девушка искусно намекнула на его новую должность, чем заставила поднапрячься рыжего.
Парень недолго думая согласился.
– Хорошо. Осторожней там. – Напоследок сказал, обратившись к Рене и взлетел.
– Урод, всю пыль поднял. – Откашливаясь Лест закрыла окно.
Амалия вдруг решила изложить исходящее от нового босса мафии.
– Он был зол и обеспокоен. Еще почувствовала сожаление от него.
– Слушай, а ты будешь полезна в качестве переводчика чувств, – повернувшись к девочке. – А можешь его мысли прочесть? – теперь уже следя за дорогой поинтересовалась черноволосая.
– Хм-м. – Амалия закрыла глаза и сосредоточилась. – Нет. Похоже, мои силы не настолько возросли чтобы читать мысли. – Грустно заявила девочка, открыв глаза.
– Если хочешь, когда все вернется на круги своя, поступишь в школу магии. – Рена вспомнила предложение ведьмы. Ее сестра имеет право оставить дар или избавится от него, и любое ее решение она готова принять.
– Не уверена. Я ведь никогда не задумывалась развивать способности, а уж тем более связывать жизнь с магией.
Сероглазая еще в доме ведьмы обдумывала как ей быть с даром. Желает ли она вообще его иметь? Годами она лишь ненавидела этот дар, убивающий ее изнутри, только потому что люди вокруг несчастны. Нет разделения своих чувств и чужих. Все что испытывают окружающие – это автоматически и ее удел. Дар можно было бы принять, если, по крайней мире, в мире было больше радости. Но это не так. Мир погряз в ненависти, осуждении, зависти. В нем все меньше чего-то хорошего и прекрасного. Говорят, если притворятся беззаботным, то таким и будешь. Амалия старалась, однако, это тяжело. Она не сможет скрыть боль, что копится ежедневно. Ей только остается сдерживать ее до последнего внутри себя, пока она не изничтожит душу.