— Ты же тоже ее недолюбливаешь, как и Мастер… — Немного обиженно буркнул эльф.
— Это так, но помогу, если она будет в этом нуждаться. — С улыбкой заверил его Айрос.
— Что, правда? Жрец Сателиса? Тот, кто Несет Свет… и признается, что все же кого-то недолюбливает? — С удивлением уставился Хазаэль на собеседника.
— Бывает и такое, — повинился он и продолжил уже серьезнее, — но все это теперь не важно. Как я понял, Ракс протащил сквозь портал ее … бесчувственное или даже умирающее тело. И, видимо, в процессе перехода что-то пошло не так… Словом, тело Девы Льда выжило, а вот душа и кристалл теперь … иные.
— Что значит «иные»? — Непонимающе пробормотал эльф, замерев с чашкой у рта, так и не сделав глотка.
— Сам не знаю, но это точно не она. Люди, конечно, способны меняться… И Сателис учит нас, что все они рано или поздно приходят к свету, но… даже видя перед собой этот кулон, я просто не могу поверить, что подобное изменение возможно. — А после на лицо Айроса вернулась очень теплая и искренняя улыбка, он хмыкнул, — знаешь, она похожа на тебя в детстве…
Они замолчали, погрузившись в размышление и распитие своих напитков.
— Эри, раз ты прибыл сюда раньше, скажи, ты уже знаешь, где мы? — Спустя какое-то время спросил Хазаэль.
— Четыре эрна назад были в землях Альтераниона, а на данный момент, где-то над Ботлисом.
— То есть, как над Ботлисом? — С явным непониманием отозвался Рейнсторн.
— Ты знаешь ответ. — Пожав плечами, произнес Айрос. — Он может быть лишь один — мы в Долине Утерянных Вод. А значит до заката нам не выбраться. — Безэмоционально констатировал он, хотя меня эти слова немного напугали. Не то, чтобы я рвалась сбежать… Просто осознание того, что я заперта в некоем пространстве с тремя мужчинами несколько напрягло. Особенно, если ожидать изначальной неприязни со стороны Хазаэля.
— М-м-м, — многозначительно протянул Рейнсторн, — тогда почему мы все еще сидим здесь, распивая корлинтус? — И уже на вопрошающий взгляд Айроса, начал перечислять, — редкие магические животные, исчезнувшие с континентов целебные травы, наполненные маной источники и легендарный нетающий снег. И ничего из этого мы до сих пор еще не взяли с собой. А, быть может, здесь нам удасться найти и то, что поможет Мастеру. — Подскакивая и возвращая на себя плащ, начал командовать, — давай! Поднимайся! Ставь защиту на этот домик и пойдем охотиться.
— Хорошо. — С неуверенностью и сомнением отозвался Айрос, но все же послушно встал, изменяя белые одежды на боевое облачение, которое я видела буквально только что во сне. — У тебя есть с собой клетки и ошейники? Ты же знаешь, я не стану убивать.
— Где-то пять клеток и двенадцать ошейников. — Прикидывая что-то в уме, ответил Хазаэль.
— Тогда одолжим парочку у Ракса. — Жрец начертил руны, а после внезапно оказался рядом со спящим драконом, улыбнулся и стянул у него одно из колец. — Все, идем.
Эльф послушно вышел, а Айрос задержался. Стало понятно, что мое пробуждение не осталось для него незамеченным. Потому что на столе появилось несколько исходивших паром и манящим ароматом блюд, накрытых крышками, а еще сложенная втрое бумажка.
После ухода парней я еще непродолжительное время боролась с любопытством Нега и тепло драконьего хвоста пленяли и соблазняли задержаться в постели. Но, когда в силу вступил голод, я оказалась бессильна. Пришлось вставать. Первым делом, заглянула в записку.
«Не забудь покушать. Возможно, привычная мне еда не такая вкусная, как в твоем мире. Но я приготовил ее сам и надеюсь, что тебе понравится. А еще, прошу, последи за огнем. Мастер ненавидит холод».
Я улыбнулась. От послания веяло теплом, и ничто не намекало на укор за робость и нежелание «просыпаться». Кроме того, я отметила несколько вещей. Первая — эта трепетная забота о том, чтобы дракону было тепло и сытно… Он оставил столько еды, что при всем желании я не смогла бы съесть все. Следовательно еда предназначалась нам обоим. А с учетом снов и оговорок, получалось, Айрос действительно неравнодушен к Зарексу. Эх, зря я губу раскатала, куда мне тягаться с этим “мистером совершенство”. Вторая вещь заключалась в способности без труда прочесть и понять текст. Хотя, если абстрагироваться от сути послания, оно было написано незнакомыми символами. Последняя мысль догнала чуть позже. Почерк Айроса оказался каллиграфическим. Правда, при дальнейших размышлениях решила, что в этом нет ничего удивительного. Медленно, но необратимо, в голове зрело убеждение, что он — Император и идеален практически во всем. Кроме того, не сомневалась — это не навязанное извне, а скорее суть его натуры — бесконечное стремление к безупречности и совершенству.