И вновь меня посетил калейдоскоп событий.
Еще недавно пепельно-белые волосы мальчика теперь отливают желтизной, но это только портит внешность. И без того светлая кожа стала будто серой, а под глазами залегли глубокие тени. Худоба тоже усугубилась. Не виделись всего пару миртранов, а он так изменился. Единственное, что осталось неизменным — блеск в голубых глазах и страсть, с которой он пересказывает один из древних текстов.
Жара. Невыносимо. Лиария сбегает на улицу, там дышать немного легче. Две горничные неподалеку развешивают белье.
— Слышала, младший господин снова лишился сознания, пытаясь повторить заклинание за братом.
— Бедный младший господин, ему не стоило рождаться первым. Тогда бы он смог сам выбрать себе Исток. Я слышала, что Свет Пламени Вечности оставляет на нем волдыри и шрамы. Их, конечно, сразу убирают, но как же ему, наверное, больно. Поэтому к нам и переехал тот симпатичный лекарь.
— Тоже мне. Еще один рот кормить и убирать лишнюю комнату.
— Ты так говоришь, потому что он тебя выгнал, когда ночью к нему пробралась…
В ушах еще звенел язвительный смех девушки, а следующее видение уже захватило внимание.
— Ты ее не достоин. — Кричал прекрасный золотоволосый эльф, преисполненный гордости и какой-то внутренней силы. Тайзаэль. На фоне блеклого брата, он выглядит действительно более ярким и эффектным. Но вот слова, злость, презрение, которыми они были пропитаны, перечеркивали всю его привлекательность. — Она красивая и талантливая, а ты — мусор. Даже хуже, чем мусор, его хоть можно использовать. А ты с самого получения Истока ни одного заклинания произнести нормально не можешь. И как умудрился повысить предел раньше меня? Ты должен был сдохнуть. Жаль, что искра не сожгла твой кристалл. Ты — ошибка. Как жаль, что ее нельзя исправить… пока… О, Лия! — Мальчишка мгновенно меняется в лице, да и тон голоса становится слащаво-медовым. Теперь перед девушкой стоял образец добродушия и очарования. — А я выучил новое боевое заклинание. Хочешь покажу?
Лиария позволяет увести себя, но замечает как крупные слезы стекают по исхудавшему личику Хазаэля. Ей искренне жаль мальчишку. Впервые она задумалась над тем, что в ее семье хоть было бедно и голодно, но подобных разговоров никогда не велось. А братья и сестры поддерживали друг друга даже когда у кого — то что-то не получалось. Пусть брат отморозил пальцы и пришлось отрезать эту руку, его все равно любили и никогда не называли бесполезным или тем более — мусором…
Глава 23. Как сварить кашу с эльфом
Я чихнула и от этого проснулась. Рядом на подушке распластался которун, сминая ее лапками и помахивая пушистым, но мокрым от моих слез, хвостом прямо по носу. Я вытерла рукавом влажные глаза, погладила пузико зверюшки, приподнялась и потянулась. Потом спохватилась, понимая, что одежда на мне мягко говоря не особо плотная, и, помимо воли, сверкаю прелестями. Огляделась, не видел ли кто это позорище.
Айрос спал прямо в том же углу, правда к шкуре и одеялу добавилась еще небольшая подушка. Там же дрых дракон, если судить по золотистой шерстке, выглядывающей из-под одеяла. Хазаэль сидел в кресле возле стола и читал, совершенно не обращая на меня внимания. Перед ним стоял бокал с вином и почти пустая бутылка. Одеваться под одеялом оказалось сложнее, чем раздеваться, и какое-то время я с кряхтением втискивалась в узкие штаны. А вот с корсетом возникли проблемы: не понимала, как его натянуть обратно. Но и без него вылазить из-под одеяла с моими габаритами и тонкой тканью рубашки казалось еще более провокационным, чем голяком.
— Тебе нужна помощь? — Негромко спросил Хазаэль, потянувшись за бокалом, не отрывая взгляда от книги.
А я замерла. Одновременно в голову ворвалось множество мыслей и воспоминаний, будто я смотрела тысячи фильмов сразу. Но это все вытеснили смущение, вопросы и критическое мышление. — Корсет. Поможешь застегнуть? — Прикрыв грудь волосами, выползла из-под одеяла, подхватила этот мудреный элемент одежды, чуть успокоилась, прижав его спереди и развернувшись спиной к парню. Раздался звук закрывающейся книги, шаги, и я ощутила легкое прикосновение к плечу, а корсет начал зашнуровываться и утягиваться. При этом вокруг меня скользила чужая прохладная энергия.
— Скажи, когда будет достаточно. — Спокойно предупредил он.