1. На таком велосипеде далеко не уедешь
— Мы убедились, что препарат эффективен, но, Ренс, возможно ли использование этой технологии корпорациями или спецслужбами? Скажем так, не по прямому назначению?
— В нашем каталоге нет ничего похожего на «Радость кровавой революции» или вроде того, — отшутился я.
— Но можно же сделать? По аналогии.
— Всё не так просто. Каждый случай и человек уникален.
— Сто пятьдесят уникальных случаев, судя по каталогу. Я вас понял. Но в целом вы готовы сотрудничать с такими персонами?
— Поймите, ERA — не отдельный инструмент, не оружие. Нельзя просто вытащить ватные пули и вставить разрывные. Он может помочь только тем, чьи намерения созидательные, чего не скажешь про войны и прочие преступления. Сложно всё перевернуть и наполнить такое прошлое созидательным смыслом.
— Это успокаивает. Значит, использовать во вред препарат не получится?
— Можно кинуть банкой в лицо.
— Смешно.
— Если человек преступник, мы ему не сможем помочь.
— А кто назначает его преступником?
— Он становится им по факту действий. Я думаю, в глубине души он сам себя и назначает, понимая, что пересекает некую грань.
— Совесть?
— Суть не в личном отношении к действиям, а в том, что эти действия порождают. И это мало зависит от личной оценки.
— Тогда карма? Во что вы вообще верите, Ренс?
— Даже не знаю, что сказать. Вера для меня разновидность сомнения. Понимаете, если есть гипотеза — её нужно подтвердить или опровергнуть, поставить эксперимент. В остальном и думать нечего.
— Всё же у вас когда-нибудь были попытки взаимодействия с преступниками? Чисто ради эксперимента.
— Нет. Повторюсь — принцип работы ERA не позволит…
— То есть фактически вы не знаете, действует ли препарат на злодеев?
— Нет, но это ни к чему. Вы же не пробуете летать на велосипеде — вы видите, что у него нет крыльев, пропеллера.
— Что насчёт жалоб на препарат? Эти люди пытались «летать на велосипеде»?
— Официальных жалоб пока нет, так что…
— А как же человек в простыне? Родственники уверены, что именно ERA его подкосил, и собираются подавать в суд.
— В таком возрасте много других проблем. Кажется, его родные идут по самому простому пути, ведь наша компания не так крупна и… В общем, вы поняли.
— Полагаете, обычные вымогатели?
— Не стоит утверждать, но пока это логичнее всего, учитывая количество всевозможных препаратов, которое принимают люди в его возрасте. Ведь они не идут к гигантам фарминдустрии.
— Что же, будем надеяться, что никто не захочет летать на этом велосипеде! С нами был основатель и идейный лидер компании «Роланд, Офнер и ван Гилс хеми» Ренс Роланд. Это «Контр Вэйвс», и я — Маверик. Далее в эфире полчаса музыки нон-стоп — Sly & The Family Stone, Talking Heads, Jefferson Starship и многие другие! Рок, соул, фанк, и никакого диско! Не переключайтесь!
* * *
Поднимаясь по лестнице, я встречаю девушку пышных форм, одетую не по погоде: неприлично короткие шорты, вульгарная накидка кислотного цвета с перьями и туфли на платформе. Всё это сопровождается запахом сигарет и омерзительного приторного парфюма. На нужном этаже я слышу шум — рёв моторов и громкий мужской голос.
Дверь открыта, Рик стоит у телевизора, упёршись в колени, и курит. В квартире те же духи, трава, плюс попытки всё это проветрить — влажный сквозняк из распахнутого окна. Рик возбуждён, не замечает, как пепел падает на ковёр, а штора болтается на улице, словно флаг. Пепел фальшивой зебровой шкуре нипочём. Где он только берёт всю эту дрянь?
Пока добирался с плавучей радиостанции, я успел продрогнуть и уже готов чего-нибудь выпить, Рик готов выпить всегда.
— Эл, проходи! Я сейчас! Вильямс опять всех делает.
— Давно гонками интересуешься? И что за мадам? — Мне не нравится, что Рик так меня называет, но я привык. Мы знакомы так давно, что моё настоящее имя из его уст будет шоком не только для него, но и для меня.
— Видел мою красотку во дворе? — проигнорировал Рик мой вопрос.
— Что? — Первая мысль о девушке. С оценкой её внешности я замялся, но ответа и не ждали.
— Новая модель, совместно с итальянцами. «Контек» на том же заводе делают, понял? — отбарабанил Рик в промежутках между холостыми сигаретными затяжками.
— А куда ты дел ярко-зелёный «пассат»? Неужели устроишь такой же бардак и в новой тачке?
— Я к «пассатам» больше не вернусь, хватит с меня. Надо, как говорится, различать, где дерьмо, а где спички. Понял?
— Ага. — Я осмотрелся: первый раз тут. — Почему ты выбрал именно этот район? Чтобы в школу было ближе ходить?
— Пока так. Следующим будет дом на берегу. А это — транзитная зона, понял? — Рик поворачивается ко мне и продолжает: — И у меня будет настоящий берег, настоящего моря, сечёшь? Не то что твой лесок с престарелыми извращенцами в красных трусах.