— Нас вызвали соседи. Там ваша мадам? — не отводя от меня взгляда, рукой показывает в сторону полицейской машины.
Передо мной нетипичный для служащего полиции худощавый, но не болезненный, высокий человек лет сорока пяти, в затемнённых очках с диоптриями — такие носят люди, желающие скрыть косоглазие или другие внешние проявления дефектов зрения. Форма слегка висит мешком. Светлые редеющие волосы. Рукопожатие жёсткое, костлявое и сухое. Складывается впечатление, что он не полицейский, а скорее учитель физкультуры, об этом говорят кривые ноги и слегка развалистая походка. Такая была у моего тренера в секции.
В машине сидит незнакомая, как мне показалось, девушка — за стеклом, в растрёпанном виде сложно распознать, кто это. Из-под закрытой двери торчит грязный кусок ткани — будто свадебное платье.
— Не припоминаю… Вроде бы, — неуверенно отвечаю я.
Я чувствую, что теряю фокус, шея слабеет и перестаёт справляться с поддержкой головы. Причин для паники нет, но я часто паникую на всякий случай.
— Как это «вроде бы»? Она вот уверена, что является вашей невестой, — отчеканил полицейский, будто на пишущей машинке. — Вы хорошо себя чувствуете? Вам требуется психологическая или иная помощь?
— Я… Да. Я в порядке… Невеста? У меня нет невесты, то есть у меня есть девушка, но это не она.
— Вы уверены? Посмотрите внимательнее. Вы знаете, где сейчас находится ваша настоящая девушка?
Я, поддавшись власти полиции, зачем-то ещё раз имитирую внимание к несчастной девице, прекрасно понимая, что это не Джейн. Отряхнувшись от гипноза, я пытаюсь сосредоточиться.
— Послушайте, я уже сказал, что не знаю её. Что произошло?
— Не торопитесь, молодой человек. Чувствую, у вас вчера был весёлый вечер?
— Что?
— Вы ведь трезвый? Не додумались опохмелиться перед тем, как за руль сесть?
— Нет, о чём вы?
— Такое бывает, знаете ли… Суббота, на дорогах пусто… А потом вот… — Он снова показал в сторону машины, будто это имеет какое-то отношение к нетрезвому вождению.
— Пожалуйста, можно ближе к делу?
— Конечно, как скажете! Похоже, у вас с девушкой имеются неразрешённые личные вопросы, или вы её чем-то огорчили, раз она решила проникнуть к вам на территорию и сделать вот это. — Он указывает в сторону дома. — Надо бы разобраться. Не считае30
те? — Офицер поворачивается и проходит в глубь двора, к дому, и мимикой даёт понять, что мне надо идти за ним.
Я, конечно же, иду — как они это делают? На одной из стен дома, на левой половине, я наблюдаю цветастую незаконченную надпись: «Destroy Reco…»
— Вот, — останавливается полицейский у стены. — Нарушив спокойствие соседей, проникла и нанесла надпись средствами распыления. Помимо прочего, шумела и накинулась на соседа, пыталась разбить окно сапогом. Мы её остановили, а могла и внутрь забраться, дом сжечь. Как считаете?
— Я не…
— В доме, кстати, ещё кто-то есть? Вы один живёте? Вижу, ставни прикрыты — ремонт затеяли? Сосед сказал, вы переехали недавно. Откуда?
— Из центра… Я один живу… С котом. Недавно переехал, да — делаю ремонт… Строители на выходных не приезжают.
— Чем занимаетесь? Каковы причины переезда? Может, пройдём в дом — расскажете подробнее, что к чему?
— Да, конечно, пойдёмте, — без всякого желания я приглашаю его в дом, но вспоминаю, что ключи от двери в машине.
Запирая автомобильную дверь, ещё раз краем глаза гляжу в сторону девушки, пытаясь её узнать. Она кажется знакомой.
Люди постепенно расходятся. Фотограф замечает меня, но не успевает сфотографировать — уверенно направляется ко мне, но я быстро проскакиваю мимо и исчезаю за дверью дома, протолкнув вперёд себя полицейского.
— Так каковы причины переезда? — почти с порога продолжает полицейский. — Скрываетесь от нежелательного общения?
— Нет, я не скрываюсь от нежелательного общения, до этого дня ничего подобного со мной не происходило. Врагов у меня тоже нет.
— Может, фанаты, любовники?
— Это ещё менее вероятно. И почему вы про них во множественном числе?
— То есть враги вероятнее?
— Нет. То есть… Короче, меня никто никогда не преследовал. Это первый раз.
— Вы не ответили. Где сейчас ваша девушка? С ней можно связаться?
— Я не уверен, наверное… — Я вдруг понял, что понятия не имею, где Джейн, и предположил самый вероятный вариант: — На работе. В галерее. Картинная галерея.
— Так рано ушла? В субботу? Кем она работает?
— Мы не живём вместе, она… Она иногда остаётся там на ночь. У них выставки и всё такое. Современное искусство.
— А телефон есть в это… Искусство? Может, это дело рук её дружков?
— Да нет. Послушайте… Секунду.
Разговор с представителем власти провоцирует на неестественное поведение. Я лезу копаться в карманах в поисках ручки или карандаша, хотя прекрасно знаю, что их там нет.
— Возьму на кухне.
Каризма бежит за мной в ожидании справедливой порции еды. Это не его стресс, и причин для голодовки он не видит.
Полицейский идёт следом, обходит ковёр по внешнему периметру и садится на край дивана, словно боясь оставить следы.
— С соседями в каких отношениях?
— Я мало кого знаю, но в целом в хороших.
— Чем занимаетесь, где работаете?
— Околомедицинские препараты. — Это странное словосочетание я придумал только что. — Я и пара моих товарищей. У нас небольшая фирма.
— Пищевые добавки, что ли? Жена любит это дело. Как по мне, так… Они правда помогают? По-моему, ерунда какая-то.
— Кому как… Позвольте, я кота накормлю?
— Конечно. Значит, разбогатели и смогли позволить себе давнюю мечту. Поближе к богачам. Что ж, неплохо, дом у вас симпатичный, слегка заросший, но… красивый, — полицейский оглядывается вокруг со знающим видом.
Я понимаю, что тон разговора смягчился, и теперь необязательно объяснять все подробности моей деятельности. Повисает пауза. Офицер явно ожидает продолжения.
— Да, мы в категории пищевых добавок.
— Всё ясно. А как думаете, что означает надпись на стене? Как она вообще узнала, где вы живёте?
Я не стал делиться догадками и ответил, что не знаю, но, кажется, он заметил ложь — я поплыл взглядом в сторону, но тут же сосредоточился, выпрямился. Мне стали самому интересны ответы на эти вопросы, о чём я и поведал.
— Знаете, самому бы хотелось понять. Что ей грозит?
— Не могу сказать. Зависит от того, будете ли вы подавать жалобу. Будете?
— Можно подумать? Мне надо оценить… ущерб. Куда её повезли?
— Она явно не в себе, ей потребуется психологическая помощь. Сначала в участок, потом видно будет. В общем, вот мой номер на случай, если вы захотите ещё что-то сообщить. Пойду-ка успокою ваших соседей, похоже, такие события тут не каждый день происходят, может, и узнаю чего. Не хотите прогуляться?
— Нет, если можно, я хотел бы остаться дома. Что мне делать с надписью?
— Что хотите, мы её сфотографировали. Можете оставить на память, сейчас в моде такое или как? Установите сигнализацию, это тоже, знаете ли, модно. Раз уж вы переехали сюда, надо соответствовать, — подмигнул полицейский, выдавая свою неистребимую провинциальность.
Я лишь качнул головой. Он надел фуражку и отправился к выходу.