— Что бы ты сделала в моей ситуации?
— Ты знаешь, это глупый вопрос. Я многое сделала, чтобы в ней не оказаться. У тебя тоже был шанс, кстати.
— Доставай машину времени.
Джейн не реагирует и возвращается из кухни, ставит чайник и чашки на стол, разливает чай.
— Теперь ты переключаешься в режим решения проблемы, а не простого наблюдения. И твои партнёры не смогут сунуть голову в песок.
— Они хотят спихнуть всё на поставщиков. Якобы банки не сертифицированы по новым стандартам и содержат вещества, в сочетании с… Ну и на меня с Брайаном. Я же всё это придумал. С Брайана взятки гладки, его вообще никто всерьёз не воспринимает. Свалит опять в горы, и ищи его.
— Рано или поздно он утянет тебя в болото.
— И что делать?
— Успокоить голову, дать всему пройти. Не разжигай это вновь и вновь.
— Опять твои приёмчики?
— Ага. — Джейн любит меня подкалывать и наблюдать, как я с открытым ртом её слушаю.
— У меня никогда не получалось, я не понимаю, как это работает.
— Скажи, в чём отличие твоих высокоэффективных препаратов от обычных наркотиков?
— Они не вызывают привыкания.
— Пуля, оказавшаяся в голове, тоже не вызывает привыкания.
— Ты спросила, я ответил… В общем, вряд ли медитации решат мои проблемы.
— Я не предлагаю тебе решать проблемы, дурила.
Джейн поднимает Каризму и обнимает, прижавшись к его морде лицом. Кажется, головы у них одного размера и вот-вот кот заговорит по-человечески и подтвердит сказанное Джейн. Вообще не удивлюсь.
— Я предлагаю создать правильные условия, освободить место в голове. И поверь, решение, как котик, распознав уютное место, придёт и уляжется, ведь всё, что тебе нужно, у тебя есть. Раз ты создал проблему, значит, и сможешь её решить; раз построил, сможешь и разрушить. Оставь это как несгораемый вариант.
Хоть я и сопротивлялся мысли, что проблему создал я сам, остальное мне понравилось. Особенно часть с разрушением.
— Очевидно, ты не ради чая приехала…
— Иди-ка переоденься, ты будто с баррикад вернулся.
Я смиренно отправился наверх, а Джейн прошлась по гостиной. Прикрыв шторы, начала убирать всё со стола и наводить одной ей понятный шаманский порядок. Вернувшись вниз, я ожидал увидеть что-то вроде филиала тех мест, куда она много раз пыталась меня затащить, — с благовониями, разноцветными флажками и дурацкой музыкой. Флажков и прочего я не обнаружил, но в гостиной пахнет чем-то цветочным, темно, Каризма мерцает глазами.
— Я придумала практику по дороге сюда. Она отлично подойдёт таким, как ты. — Джейн по-девчачьи смеётся и театрально приглашает присесть рядом с ней.
— Я один из тех, которые как я.
— У тебя бывало, что ты думаешь о неприятном, неразрешимом, но вдруг что-то отвлекает и ты забываешься?
— Это и есть моя жизнь.
— Ты не помнишь, о чём именно переживал, но чувство тревоги всё ещё с тобой, — продолжает Джейн, положив руки мне на плечи.
— Да.
— Отлично. Это говорит о том, что эти две вещи разделимы. Если второе может существовать без первого, значит, и первое может без второго.
— Я бы прожил без них обоих.
— Для начала сядь удобно, постарайся, чтобы кровь и воздух свободно перемещались внутри тебя.
— Может, я лягу?
— Нет, нужен твой тонус. Лёжа ты уснёшь сразу, как кукла.
— Ты кукла.
— Дыши, — почти шёпотом продолжает Джейн. — Старайся наполнять себя воздухом, будто всё твоё тело — это лёгкие, начиная с пальцев ног, заканчивая макушкой. Ногти и волосы тоже.
— Господи! — не могу я сдержать смех.
— Ну что?
— Я представил, как раздуваются мои ногти и волосы превращаются в сосиски.
— Дурак, — Джейн гладит меня по голове.
— Я не такой фантазёр, как ты думаешь.
— Ренс, делай как можешь, никто от тебя ничего не ждёт. Я тебе кое-что расскажу. Расскажу историю этого дня. А ты будешь её представлять в красках, во всех подробностях, как сможешь. Переживёшь это ещё раз. Требуется вся концентрация. Сосредоточься.
— Угу, — я киваю и закатываю глаза.
— Ты едешь по шоссе, думаешь о том, как же так, что все эти люди сделали с собой, угодили в такую историю, ты хотел сделать их счастливыми, но что-то пошло не так. Есть ли тут твоя вина? Очевидно, нет. Ты дал им инструмент, рассказал, как пользоваться, но они не справились. Ты едешь домой, осенний ветер приятно задувает в окно, ты слышишь музыку и шум, всё смешивается, ты пропускаешь это сквозь голову, понимаешь, что проблема осталась где-то позади, и теперь ты едешь домой, чтобы отдохнуть. Ты съезжаешь с шоссе на извилистые дорожки посёлка. Твоё бегство почти удалось, теперь тебя точно не достать. В этих тенях могут находиться только особенные люди, такие же беглецы, близкие по духу, тебе стоит равняться на них, ведь они тут давно, они добились успеха в бегстве, а значит, это работает, а значит, и ты достигнешь. Ты считаешь, что имеешь право на это, ты заслужил и это твоя крепость. Но, подъезжая к дому, ты замечаешь суету. Это не соседские машины, это что-то злое, из того мира, где люди борются друг с другом за выживание. Как они сюда попали? Кто их пустил? Как они тебя нашли? Причиной тому стало ещё более неприятное событие, нацеленное лично на тебя, на твоё эго. И ты видишь девушку. Она не просто из того страшного мира, она — строительный материал этого мира. И вот она тут, пишет на твоей стене нечто, понятное только ей и тебе. Вашу с ней тайну. Ты понимаешь, что не хочешь этой связи, понимаешь, что твой дом и это место теперь не крепость, ты скомпрометирован, не справился с бегством. Сколько всего и сразу. Всё рушится.