Примерно через полчаса позади раздался голос, мягкий, тихий, но чёткий. В этот же момент он стал естественной частью моего пространства, вырос из меня, как часть тела.
— Творчество Рублёва, конечно, сложно, но разве настолько, что требуется калькулятор?
— Эм, Рубл...? — Я повернулся в сторону голоса и остальную часть вопроса закончил мимикой. Положил руку на калькулятор и медленно потянул на себя в уверенности, что человек позади меня — библиотекарь. Какой-то другой библиотекарь, красивый и молодой.
— У тебя «Русское искусство XV—XVII веков». — Она аккуратно, одним пальцем закрыла альбом, придержав второй рукой, и строго тыкнула пальцем в название. Затем отодвинула, дав понять, что мне эта книга больше не пригодится.
— Ну да.
— Над чем работаешь? — Она села рядом и немного придвинулась, аккуратно убрав ноги под стул, оперлась подбородком на руку и с интересом посмотрела на меня и на мои бумажки.
Я сразу заметил её забавные уши, но быстро отвёл взгляд — не каждый день девушки знакомятся со мной, и надо бы постараться не пялиться.
У прекрасной Джейн ещё не было ни галереи, ни художников, которыми она жонглировала, ни загадочных практик, но уже тогда она точно знала, что делала, и вот-вот я должен был стать частью её плана. Её уверенность немного пугала. И уверенность, и внезапное внимание ко мне.
— Это... — Я растерялся. — Своего рода дневник наблюдений. — Какая глупость, каких ещё наблюдений — я что, за птицами наблюдаю? Я пытался сосредоточиться. — Кое-какие данные… — Тоже звучало не очень. Я выпрямился и быстро проговорил: — Мы с другом изучаем поведенческие паттерны. Работаем над одним проектом.
Я подробно рассказал, чем занимались мы с Брайаном. У меня не было заготовленного описания, и я импровизировал. До этого момента, кроме нас с Брайаном, нашей деятельностью интересовалась только Жаклин, но иначе, для своих целей. Цели же этой девушки мне были неясны. Я чувствовал подвох. Помню, как машинально сгрёб бумажки в охапку, будто это последнее, что у меня есть.
— Я Джейн, — она протянула руку, но весьма необычно — ладонью вверх и так, будто она кормит меня, как птицу.
Обычно девушки подают руку ладонью вниз, в дань традиции, что мужчина должен поцеловать костяшку сверху. Жест Джейн явился призывом к чему-то обратному. От этого стало уютно и безопасно. Захотелось стать маленьким, улечься в эту ладонь, свернувшись калачиком. Всё это захватило меня, и она заметила, что я отвлёкся, смотрю на руку, будто не понимаю, что от меня хотят. Спохватившись, я схватил её руку таким нелепым образом, что в самой ладони оказался только мой большой палец, а остальное — снизу. Кажется, в момент рукопожатия она считала всю нужную информацию, добавила в каталог, и мне оставалось лишь указать своё наименование для корешка.
— Ренс.
— Это Лоуренс или Флоренс? — Джейн игриво забарабанила пальцами по обложке с Рублёвым.