Я вхожу в толпу у входа и читаю название на стоящей рядом табличке: «Вневременное послание: Гарлемский Ренессанс и современное искусство Нидерландов».
В описании сказано следующее:
«Выставка — соединение ретроспективы художников первого Гарлемского Ренессанса и актуальных художников Нидерландов, отражающих в своих работах тему возвращения к истокам социальной справедливости через искусство. Культурные и нравственные отголоски, взгляд на новую жестокость и аспекты враждебности в современной среде. Мы погрузимся в трагедию и драму Гарлемского Возрождения и работ современных авторов. Эта выставка объединяет две схожие волны в изобразительном искусстве, возникшие с разницей в 50 лет, и проливает свет на ограничения и несправедливость, с которыми сталкиваются маргинализированные сообщества. Через призму искусства мы исследуем темы рабства, насилия и ущемления прав, открывая для себя художественный взгляд на проблемы общины и примеры борьбы человеческого духа. Маяк — символ надежды и просвещения — служит подходящим фоном для этой эмоционально заряженной демонстрации».
Отлично, сегодня день трагедии и драмы. Однако наряды гостей у входа и их настроение отнюдь не трагичны. Видимо, в этом и суть борьбы. Все одеты броско, а некоторые даже вызывающе. Девушки в облегающих платьях с пайетками пурпурных, зелёных и золотых цветов. Боа из перьев, жемчуга, нелепые шляпы и вульгарный макияж. Похоже на маскарад. Мужчины в костюмах времён Великой депрессии, в широкополых шляпах и с галстуками едких цветов, в туфлях на каблуках и с массивными запонками. Всё это бесчинство заправлено обилием парфюма и марихуановым духом.
Я пробираюсь к фуршетному столу и занимаю позицию пассивного наблюдателя, разглядывая картины и гостей в доступном окружении. Взглядом ловлю Джейн — мне от неё ничего не нужно, просто хочется как-то заземлиться. Я прекрасно понимаю, что долго тут не задержусь, но отсчёт времени начнётся лишь после того, как я «отмечусь» у Джейн. Я пью шампанское и листаю журнал Arte-n о современном искусстве Латинской Америки, стопка которых лежит тут же на столе. Журнал на испанском и, как мне кажется, не соответствует тематике мероприятия. По всей видимости, галерея получает его по подписке. Номера свежие. Кому нужны эти иностранные претензионные журналы, к тому же на испанском? Будто бы сама эта экзотичность делает информацию в них ценной.
Рядом со мной группа из трёх парней и девушки. Я краем уха подслушиваю — обсуждают какой-то постмодернистский подход к истории и то, что «неправильно разделять поток эмиграции во всём мире на волны и бороться с ними, а надо принять тот факт, что этот процесс постоянен и неиссякаем — поток обмена культурой и генетическим материалом». Или культуры на генетический материал. В общем, как-то так… Короче, «пока власти элит этого не примут, будет так, как будет». Как именно будет, я уже не понял, но мне понравилось определение «постоянен и неиссякаем». Надо будет использовать его как-нибудь в самый неподходящий момент.
Образ некоторых посетителей проще и современнее — пиджаки с квадратными плечами, блузки с галстуками в виде лент, но иногда это дополнено тематическими аксессуарами: жемчугом, бисером и шёлковыми перчатками. Вспомнился один фильм и фраза из него: «Если вы собираетесь использовать только один палец, для чего вам перчатка по локоть?» Кто-то воспринял всё слишком буквально и одет в этнические африканские наряды — объёмные платья и вариации тоги с орнаментами. Есть и те, кто бойкотировал дресс-код. Такие люди пришли в обычных чёрных брюках или синих джинсах и вязаных свитерах. Стараются выглядеть интеллигентно, у кого-то даже очки в толстой оправе — весомый аргумент. Чаще всего ради таких людей и устраиваются подобные мероприятия, с расчётом на хорошие отзывы, длинные обзоры в модных журналах или выгодные заказы. Примерно в таком же виде пришёл и я. Разумеется, не специально.
Кажется, я пропустил самое начало, и публика уже заметно весела.
Я допиваю бокал шампанского и решаю пройтись по экспозиции. Как я помню из описания, тут представлены работы как конца 20-х годов, так и нашего времени, и надо сказать, различие заметно, причём почти всегда не в пользу последних. Кажется, актуальность повестки для них не столь остра. Но о чём я могу судить? Тем не менее меня заинтересовывают три работы. Они представляют собой угловатые коллажи, отдельные кусочки которых пугающе реалистичны, словно вырезаны из фотографий, но если присмотреться, лица на фотографиях неестественно искажены, имеют странный оттенок кожи, весьма трагичны и болезненны. Остальные составляющие вырезаны из цветной бумаги либо из бумаги, облитой краской или чем-то измазанной. Некоторые очертания грубо напоминают кошек и собак, кресты, здания и части тел. В работах остальных художников также прослеживается наивность, тревожность, анатомия и ломаность. Вообще, это модернистская выставка, а в модернизме всегда сложно отличить настоящие шедевры от барахла. Больше всего в такие моменты я боюсь, что ко мне кто-то подойдёт и спросит, что я думаю.