Я наконец вижу Джейн. Когда она говорила, что ей нужно переодеться, она скромничала. На ней сине-фиолетовый двубортный пиджак и широкие бархатные брюки изумрудного цвета, ярко-розовый берет с крошечным белым пером, а также сапоги на толстом высоком каблуке. На левом лацкане клетчатого пиджака крупная золотистая брошь с двумя кошками. Во всём этом, очевидно, есть отсылка к афроамериканским революционерам.
— Недавно приехал? — Джейн приходится говорить громко, поэтому её привычная манера акцентов и пауз на время ушла. Она приятно пьяна и суетлива. Я люблю такое её состояние.
— Полчаса назад.
— С кем-нибудь успел познакомиться?
— Нет. Все эти люди — твои друзья?
— Почти никто. — Джейн забавно улыбается и смотрит исподлобья мне в глаза, затем подаёт знак, что хочет что-то сказать на ухо. Это несложно: на этих каблуках она с меня ростом, что меня весьма будоражит. — Для меня загадка, почему они сюда приходят. Знаешь, больше половины из них совершенно не разбираются ни в чём и не знают ни про какой Гарлем.
— Как и я, они пришли посмотреть на тебя.
— Тебе тут кто-нибудь нравится? — Джейн реагирует на комплимент и вполне однозначно приближается.
— В каком смысле?
— В обычном смысле — нравится кто-нибудь из людей?
— Имеешь в виду их наряды?
— Ренс, не придуривайся. Кажется, вон та парочка ничего, — Джейн показывает на высокую худую темнокожую девицу лет двадцати пяти и рослого брюнета, похожего на француза.
— Ты знаешь их?
— Нет, но если хочешь — познакомимся. В них есть что-то притягательное, я бы провела с ними время.
— Думаешь, они пришли сюда ради искусства?
— Не думаю, посмотри, как она хороша. Посмотри, какая у неё гладкая и матовая кожа. Кажется, они полны жизненной силы и жажды нового, и, возможно, мы бы им понравились. Как считаешь? — Джейн, не дождавшись моего ответа, смотрит куда-то позади меня: её кто-то позвал. В ответ она махнула рукой и принялась жестикулировать.
Пока она отвлечена, я пробую лацкан её пиджака на шелковистость, цепляясь пальцами за блестящую брошь. Забираюсь выше на плечо, высвобождаю волосы из-под ворота пиджака и прячу за ними появившиеся ценные уши, украшенные серьгами в форме крошечных виноградных гроздей.
— Я считаю, ты тоже хороша, и мне нравится твой румянец. — Я приближаюсь и целую Джейн в скулу.
— Хочешь, и ты покраснеешь? — Она протискивает два пальца в передний карман моих джинсов и притягивает к себе. Я заметно смущаюсь.
— Давай попробуем.
— Знаешь, — поворачивается она к присутствующим и говорит слегка поджимая связки, — в какой-то момент их интеллектуальная близость исчерпает себя, они напьются и захотят близости физической, более естественной, понимаешь? Большинство вообще приходит сюда только ради этого.
— И как это происходит? Технически…
— Многие приехали на автомоби-и-иле, — Джейн растягивает последнее слово и смотрит в толпу, словно говорит о ком-то конкретном. — Кто-то снял номер неподалёку. Некоторые наивные полагают спрятаться тут, но у меня повсюду капканы и стрелы с ядом, так что ничего не выйдет.
— Хорошо, что у нас есть автомобиль, — реагирую я после небольшой паузы. — Хочешь, захватим тех двоих? — Конечно же, я шучу, но хочу поддержать игру.
— Обязательно! О, кажется, мне удалось! — Джейн смеётся и щипает меня за щёку. — Ты раскраснелся!
— Это шампанское.
— Твою машину можно использовать лишь строго по назначению, так что поедем на ней к тебе домой.
— Разве наша интеллектуальная близость исчерпана? И кто будет выгонять всех этих пьяных искусствоведов?