Кое-что в моём плане проходит не гладко — поднимаясь по винтовой лестнице в поисках Джейн, я попадаю в дурацкую ситуацию. Дело в том, что по этой лестнице можно передвигаться либо только вверх, либо только вниз, и если сверху кто-то одновременно спускается — вам не разойтись. Убедившись, что никого нет, я поднимаюсь, и вот мои глаза пересекают уровень пола, и я вижу пространство второго этажа, продолжение экспозиции и Джейн. Тут я останавливаюсь как вкопанный, не понимаю, как реагировать. Джейн стоит с тем статным брюнетом, и он так обнимает её за талию и прижимает, что я решаю, что при виде меня он не отдёрнет руку, так как не знает, кто я, а Джейн — как она себя поведёт? Скажет ему, или сама уберёт, или… А если не случится ничего? Если, увидев меня, они так и будут стоять обнявшись и ждать, пока я отреагирую? Как тогда быть? Все эти мысли проносятся за две секунды и заставляют меня запнуться, отшагнуть на пару ступенек ниже, но сзади уже скопилась приличная очередь тех, кто хочет попасть наверх, — приходится идти. Я до последнего делаю вид, что не замечаю их, но затем вижу, как Джейн сама приближается, а тот парень уже рядом со своей темнокожей подругой.
Мы молча спускаемся и садимся в машину. Первые пятнадцать минут я изображаю внимательного водителя. Джейн зашвыривает берет на заднее сиденье, высвобождает себя из тугого пиджака и откидывается на подголовник, закрыв глаза.
Я решаю намекнуть на то, что видел.
— Кажется, ты ушла в самый разгар?
— И сильно устала.
— Ну, я мог уехать один, а ты бы продолжила веселиться — вроде тебе было хорошо.
Джейн поворачивается ко мне и многозначительно молчит, по дрогнувшим пару раз губам я понимаю, что она не уверена в ответе и обдумывает, что сказать. Мою обиду она распознала.
— Знаешь, это очень тонкая грань. Важно почувствовать момент, когда ты получил максимум от ситуации. В противном случае ситуация начнёт вытягивать всё обратно. Задача в том, чтобы не стать рабом собственного плана, — начинает Джейн в привычной манере — спокойно, акцентируя ударения в важных словах, слегка растягивая гласные.
— И как же ты определяешь этот момент? — Я в свою очередь даю понять, что не ведусь на гипноз, говорю быстро и громко.
— В каждой ситуации по-разному.
— Рассмотрим ту, где тебя тискает симпатичный паренёк, про которого минуту назад ты говорила, что неплохо бы провести с ним время. Крепко тискает, не по-приятельски. — Чтобы скрыть нервозность, мне приходится делать вид, будто нечто на дороге требует моего внимания.
— Поверь, какое бы тебе намерение ни чудилось, оно совершенно неосуществимо, — отвечает Джейн после недолгой паузы. Она явно надеялась, что я не затрону эту тему. — И если бы ты не пришёл за мной, поверь, никуда дальше его рука не проскочила бы.
— Так просто? Не будет никаких сложных спекуляций на тему величия человеческой воли и власти разума над телом? Лишь пошлое «поверь»? А если бы я не пришёл?
— Я бы нашла тебя сама.
— Ты понимаешь, о чём я. Если бы я вообще не приехал сегодня в галерею, чем бы всё закончилось?
— Я бы уехала домой на такси. Как обычно.
— И тот, кто тебя так крепко прижимал, не захотел бы присоединиться?
— Какое мне дело до его желаний? И что уж скрывать, тот, кто крепко меня «прижимал», не появился бы рядом, не будь там тебя, — как бы сдаётся Джейн. — Я же прекрасно знала, что ты придёшь, ведь мы договорились.
— И что это значит?
— Теперь ты думаешь обо мне, ты зол, и ты не воспринимаешь моё присутствие в твоей жизни как должное. Ты ревнуешь, и не такой, каким хотел бы быть. На самом деле ты собственник и единоличник.
— Каким, по-твоему, я хочу быть?
— Ты не веришь в реальную свободу. Ты считаешь это моей идеалистической фантазией. Поговорить с тобой об этом в иных обстоятельствах невозможно, и теперь я поймала тебя с поличным. Ты обычный собственник, и кто-то покусился на твою игрушку.
— О, наконец-то. Кажется, можно было найти способ проще и не подвергать себя таким «испытаниям». Хотя вроде ты не сильно страдала. — Я нарочно выбираю саркастический тон, чтобы не иметь шанса быть непонятым. — Мне тоже есть что сказать. Мне, в отличие от тебя, не нужно доказывать свою независимость. Я не буду якшаться с кем попало не потому, что жду того же от тебя, а просто не хочу этого. Не хотеть и не делать — вот в чём свобода.