Для отрезвления даже не нужны кризисы и катаклизмы. Банальные вещи возвращают в реальность, как бы ты ни ограждался. Все усилия, направленные на то, чтобы изжить этот анахронизм в отношениях, уничтожить и забыть, оставить героям кино и другим людям, на самом деле сжимают всё в точку. Точку настолько малую, что её практически нет. При этом масса точки увеличивается, и рано или поздно она коллапсирует. По всей видимости, то, что произошло сегодня, — это хороший пример, как избежать подобного и стравливать лишнюю энергию постепенно, не давая точке сжиматься.
— Как, думаешь, мне поступить с наследством? — перевожу тему я.
— Тебе нужен второй дом?
— Никогда об этом не задумывался.
— Самое время.
— Вопрос стоит иначе. У меня уже есть этот дом, теперь надо решить, что с ним делать.
— Я бы для начала взглянула на него.
— Может, продать его как-то без моего непосредственного участия? Сделать доверенность и всё прочее.
— Почему? Ты не хочешь посмотреть?
— Понимаешь… — Я делаю паузу, так как сам не до конца сформулировал, почему именно не хочу ехать. — Это место запомнилось таким, как в детстве, и я не уверен, что хочу сейчас наблюдать разруху и портить образ.
— Да, но ты не сможешь бесконечно себя обманывать.
— Если кто-то это купит и перестроит, мне будет уже всё равно.
— Не будет. Рано или поздно ты всё равно туда приедешь. Ну правда. Только в этом случае ты расстроишься, потому что теперь там будут чужие. Ещё тебе нужно разорвать связь между этим домой, тётей и сестрой — сделай его своим, выгони из него этот дух и посели свой.
— Опять твоя метафизика?
— Как угодно. Но даже если без неё. Прости, но, кажется, мы сейчас опять будем обсуждать тебя. Ты не против?
— Я привык.
— У тебя есть особенность — ты боишься начинать новое. Ты думаешь, что не готов или чего-то не хватает, в то время как люди более заурядные вполне справляются.
— Правильно. Зачем множить дрянь?
— Есть и вторая часть — когда ты видишь результат других, ты расстраиваешься, потому что сделал бы намного лучше, будь у тебя тот же набор инструментов.
— Не знаю. Когда такое было?
— Вспомни, как у вас всё начиналось, как ты рассказывал об идеях и о том, какой можно сделать препарат, о том, что у вас с Брайаном всё готово и нужно начать, найти первого клиента и попробовать.
— Мы так и сделали — нашли, попробовали.
— Не совсем. Вспомни, как долго ты носился с этим? И что произошло?
— Разработки были сырыми. Нельзя просто брать людей и ставить над ними эксперименты.
— И ты зачем-то начал работать с Жаклин, над её проектами, которые в результате ни к чему не привели. Ты делился опытом, энергией и тратил время.
— Её проект тогда казался более полезным, чем наши сугубо индивидуальные и эгоистичные игры.
— Правда веришь в её альтруизм?
— Тогда верил, сейчас уже не очень, но и какая разница, в чём её личный интерес. Суть в том, что она реально хотела помочь людям.
— Хотела ли? Поддерживать постоянное внимание к себе — да, занимать людей своими мыслями и идеями — тоже да. Но была ли в этом законченная цель? Не думаю.
— Она никогда тебе не нравилась.
— Вспомни, как это было.
— Ладно, но это один пример, и тот… не такой уж очевидный.
— Хорошо, вспомни, как ты начал заниматься фотографией.
— Да ну, это вообще детские фантазии.
— Но вспомни, почему ты перестал. Ты же начал. И остановился. Почему?