— Я решил, что недостаточно хорош для этого. Многие вокруг по-настоящему талантливы, стоит оставить творчество им.
— А я уверена, причина в том, что ты не нашёл того, с кем разделить увлечение. Тебе всё время нужен какой-то формальный наставник. Так же было и с вашим препаратом, когда вы хотели его выпускать серийно. И только не говори, что это была идея тех идиотов.
— А чья же ещё.
— Идея висела в воздухе и была настолько очевидна, что тебе нужен был лишь толчок. И вот ты нашёл этих двух. Особенно ван Гилс — ты постоянно рассказываешь, какой он идиот и насколько бесполезен.
— Это уж точно...
— Зачем ты постоянно окружаешь себя такими людьми?
— Похоже, без них никак. Они делают массу работы, которую я не хочу делать.
— Ты себя успокаиваешь. Ты их ненавидишь и рад был бы сделать за них всё быстрее и лучше.
— Я думал об этом недавно. Но кто же знал тогда, что они окажутся такими бесполезными?
— Ты сам знал. Тогда к тебе мог подойти кто угодно, озвучить тебе твои же идеи и ты рад был бы пойти за ним.
— Ты говоришь так, будто я какая-то собачка.
— Ты не собачка, но в тебе есть доля детской доверчивости и постоянного ожидания, что кто-то удивит тебя и окажется лучше, чем кажется.
— Но ведь совсем без веры в людей нельзя?
— Ты вроде сам говорил, что вера для тебя понятие сомнительное.
— Ты слушала? — Я правда удивлён, обычно Джейн не интересуется моей работой и уж тем более интервью на местном радио.
— Да. Тебя это удивляет?
— И? Что думаешь?
— Думаю, ты любишь своё дело и защищаешь его. Этого точно нет у твоих партнёров.
— Спасибо, но вряд ли бы ты сказала иначе. Или хорошее, или ничего. Я точно не знаю, зачем именно давал это интервью. Решил, что так нужно.
— В этом и секрет всех правильных решений.
— Давай обсудим дом.
— Уверена, тебе нужно поехать туда и всё увидеть. Теперь он твой и ты можешь делать что захочешь, никто тебя не осудит.
Да, тебе придётся принять самостоятельное решение, и уверена, ты не ошибёшься.
— А тебе неинтересно взглянуть?
— Для меня это не то же самое, что для тебя. Плюс я не хочу влиять на твоё решение.
— Ты делаешь это прямо сейчас.
— Сейчас я хочу, чтобы ты попробовал. И вообще, что за странная идея везде таскаться вместе. Моё мнение только запутает тебя.
— Просто не хочешь смотреть на рухлядь.
— Это тоже.
— Не всё в моём детстве было ужасно. Что бы сказала тётя, если бы я его снёс или продал?
— Хорошее никуда не денется. А тёти больше нет. Сейчас дом занимает в твоей памяти слишком много незаслуженного места. Ты повзрослел, и теперь это просто вещь, с которой волен делать что хочешь. В конце концов, да, ты всегда можешь продать его.
— Ты права.
— Помнишь Татьяну? Вы никогда не виделись, но она помогала с твоим домом в Блумендале. Уверена, ей было бы интересно помочь и тут. Кажется, она неплохо справилась?
— Да. Ещё я думал, что это наш дом, а не только мой.
— Ты всё ещё обижаешься?
— Нет. Я понял, что ты своего рода вампир и не можешь без этого.
— Интересно. — Джейн делает искусственно доброе заинтересованное лицо, поднимает брови и слегка наклоняет голову.
— Да, ты же сама говорила, что питаешься любой энергией. — Уголки моих губ подёргиваются, я подшучиваю над ней, но Джейн воспринимает это всерьёз.
— Так и есть, в этом моя стратегия выживания. Иначе не могу, — защищается Джейн.
— Как и вампиры. Они просто питаются чужой кровью.
— И в чём же сейчас мой вампиризм? — Джейн очень интересуется этой темой, она даже немного выпрямляется и разворачивается в мою сторону. Ей нравятся мои попытки выдумывать психологические теории, и сейчас она видит во мне соперника.
— Ты знаешь, что я люблю порядок во всём. Не порядок, а скорее определённость. Некоторые социальные установки, какими бы дурацкими они ни казались, лично мне помогают добиться этой определённости. Подразделить явления в жизни, сгруппировать.
— О каких именно установках ты говоришь?