— Ты прекрасно понимаешь о каких. Речь не о том. Так вот, ты в данном случае питаешься энергетикой этой неопределённости, чувствуешь слабость. Но…
— Ренс, что за глупость?
— Не перебивай, выслушай. Так вот. Но теперь я эту энергию не испускаю, так как уже привык и меня больше не будоражит, как раньше, понимаешь?
— Прекрасно. Может, и не было там ничего будоражащего? Я же, кажется, тебе объясняла, в чём дело? — Джейн явно не хочет обсуждать давно решённые, по её мнению, вопросы.
— Неубедительно.
— Почему нужно всё время тебя убеждать? Есть вещи, которые просто происходят, нравится тебе это или нет. Это одна из них.
— Тогда не нужно интересоваться моей реакцией. Бессмысленный разговор.
— Ты сам начал. — Джейн скрещивает руки на груди и на минуту отворачивается, затем мягко произносит: — Ты устал. Я не хочу ругаться.
— Тогда поубавь свой наставнический тон и хватит анализировать каждое моё слово.
— Прости. — После недолгой паузы Джейн продолжает: — Разговор как-то помог тебе понять, что делать с домом?
— Надо попробовать, ты права.
— Отвези меня домой?
— Хорошо. — Я смотрю на Джейн, пытаясь по её виду понять, почему она передумала ехать ко мне. Видимо, всё-таки обиделась из-за вампира. — Мне остаться?
— Нет, я устала. Кроме нытья, от меня сегодня ничего не дождёшься.
— Ты давно меня не приглашала, я бы мог зайти завтра в обед, что скажешь?
— Ты знаешь, моя квартирка весьма аскетична и не приспособлена для приёма гостей. И в обед я буду в галерее. В конце концов, есть твой прекрасный просторный дом, и он подходит нам обоим.
— Я хочу узнать, как ты живёшь.
— Ты знаешь, как я живу, сейчас я прямо тут перед тобой и живу. — Джейн произносит это с содроганием в голосе, будто не уверена в том, что говорит.
— Ты понимаешь, о чём я. Ты же не можешь прятать свой быт бесконечно.
— Я и не прячу, но считаю, что имею право не афишировать то, что неинтересно. — К концу фразы Джейн совсем поникла. Я взял её за руку и дал понять, что больше не буду задавать вопросы. Странно видеть её такой уязвимой.
На самом деле есть одно предположение. У всего, что избегает Джейн, два верных спутника — обыденность и однообразие. Она не говорит этого прямо, потому что не осознаёт или не хочет признаваться, что чего-то избегает. Думаю, дело в том, что она не знает, как себя вести в быту, воспринимает его как враждебную, скучную, ненужную ситуацию, как болезнь, которую нужно перетерпеть, причём так, чтобы никто тебя в этом состоянии не видел. Как должна себя вести женщина, постоянно находясь с одним и тем же мужчиной? Когда он не смотрит на неё, не думает только о ней и занят своими делами. Как перестать обращать на себя внимание? Как построить себе дом и жить в нём с кем-то? Или поехать куда-то далеко и долго молча находиться вместе? Как делать что-то в промежутках между выходами на сцену? Эту теорию я придумал давно, и каждый такой случай подтверждает её. Вообще, это не противоречит объяснениям Джейн, но ощущение, что она ходит вокруг да около, не покидает меня, а её новые идеи, которые призваны всё это прикрывать, быстро утомляют. Хочется взять и поместить её в ситуацию, когда она не сможет не признаться в том, что совершенно не приспособлена к повседневной жизни и ей стыдно быть причастной к любой рутине.
Джейн просит остановиться в начале бульвара, говорит, что хочет прогуляться. Мы прощаемся, и я еду домой.
Некоторые ритуалы мне помогают. Точнее, это не какие-то специальные ритуалы, а часть текущих, естественных процессов. Но пользоваться ими я научился недавно. Например, мы договорились созвониться с Джейн, когда я приеду домой. Ехать мне около пятидесяти минут. Я проделываю психологический трюк. В тот момент, когда Джейн исчезает из поля зрения всех зеркал машины, она перемещается в мой дом, точнее, в телефонную трубку. Пусть так странно, неполноценно, но лучше, чем совсем никак. Я еду домой и понимаю, что она уже там и ждёт меня. Этот обман помогает не чувствовать себя одиноким, не чувствовать, что ты едешь в пустой дом, построенный для двоих. Есть ещё один приём: эти пятьдесят минут дороги, еду я с работы или от дома к Джейн, — они нужны мне. Подсознательно я учитывал это при выборе дома. Быть одиноким в городе среди людей — неправильно, нелогично. Имел бы я возможность телепортироваться, я бы всё равно выбрал автомобиль. Эти пятьдесят минут — мой плацдарм, понятное, справедливое условие одиночества и также возможность успеть привыкнуть к тому, что следующие двенадцать часов ты будешь один, и это твой осознанный выбор.