— Тем не менее ты возилась с нами.
— Мы попали в зависимость друг от друга. Я была против вашего проекта, но не могла вас бросить, особенно… — Жаклин замолчала, будто забыла что-то. — …Брайана. Не тогда. Он бы просто погиб. Сейчас я чувствую вину за эту глупость. Я была малодушна.
— Джеки, мы не можем вернуться в прошлое, — не выдерживаю я и повышаю голос. — Ты говорила, что у тебя есть предложение. — Я вынужден выдернуть её из воспоминаний. Вся эта остаточная сентиментальность и ностальгия звучит сейчас нелепо и надменно.
— Было и приятное. Мне нравились наши с тобой сеансы психотерапии. Но теперь между нами барьер. — Она кладёт обе руки на стол ладонями вниз, будто он и есть барьер.
— Я бы не называл это сеансами. Мы просто подолгу болтали и смотрели друг на друга.
— Жаль, что это закончилось.
— Что ж… — мысленно развожу я руками.
— В общем, я долго думала над всем этим и решила, что не брошу вас. — Жаклин привстала, расправила юбку, сменила позу и на мгновение задумалась, затем наконец принялась излагать суть: — В течение нескольких лет моя деятельность была сопряжена с поездками в психиатрические лечебницы, и выяснилось, что многие из них пустуют.
— Было бы лучше, если бы наоборот?
— Есть весьма приличные, красивые, прекрасные здания, — не реагирует она на мой сарказм. — Они, конечно, требуют ремонта и вложений, но я считаю это несравнимо меньше, чем последствия, которые могут повлечь случаи с побочными эффектами от ERA.
У Жаклин есть дурацкая особенность начинать мысль не с начала, а с плохого. Сама мысль может быть вполне собранная, но не её вербальная часть. Такие речевые особенности порой делали невозможным понять её. Я решаю прикинуться дураком, так как любое недопонимание сейчас может сыграть против меня. Чтобы избежать манипуляций, я переспрашиваю:
— Прости, я не совсем понимаю, что ты предлагаешь. При чём тут психиатрические лечебницы?
— Мы можем использовать их для несчастных.
Под несчастных в моей ситуации попадают все клиенты: и больные, и здоровые.
— Случаи участились, и больше нельзя это скрывать. — Она продолжает ходить вокруг да около, но я не сдаюсь:
— Конкретнее, Жаклин, пожалуйста. Какой проект ты хочешь предложить?
— Реабилитационный центр, — наконец выдыхает она. — Мы создадим условия для содержания и лечения этих людей.
— Да, но их не так много. И к тому же, сделав это, мы признаем, что причиной их недугов стал ERA, а это не совсем так.
— Совершенно необязательно. Во-первых, можно сделать всё не явно. Твоя компания может спонсировать любую психиатрическую клинику, а моя задача — направить туда нужных людей и назначить им терапию.
— Ты даже не знаешь, от чего их лечить.
— Все известные случаи имеют похожие черты, и я начала их изучать.
— Все?.. — Я вспомнил слова Марка о том, что потерпевшие как раз, наоборот, жалуются на разное.
— Двое моих клиентов заявили, что принимали препарат, и ещё несколько не являются клиентами, но я познакомилась с ними в клиниках.
Почти каждая фраза Жаклин вызывает минимум два вопроса, а мне приходится выбирать один, самый важный. Её приёмы заставляют меня окончательно расчехлить комплект былых эмоций. Я начинаю раздражаться и видеть всё больше морщин на лице Жаклин.
— К тебе ходят люди, которые жалуются на наш препарат, и ты только сейчас об этом сообщаешь? — Мне вдруг стало совершенно неудобно сидеть в кресле, и я заёрзал.
— До этого момента они просили не сообщать. Это врачебная тайна. И жалуются они не на препарат, а на своё состояние.
— Ясно. А когда они жаловались, они знали, кто ты?
— В каком смысле?
— Они знают, что ты участвовала в проекте и не можешь заниматься терапией по этому вопросу?
— Я не считаю себя причастной напрямую. К тому же считаю, что должна помогать людям и не важно, каким образом.
— По-моему, ты сама себя запутала. — Я не уверен, что хотел сказать именно это, и лишь оформил в слова возмущение.
— Я хочу помочь вам и им, это всё. Ренс, ты стал слишком подозрителен.
— У меня появилась ответственность. И моя «подозрительность» помогает мне не обращать внимания на всяких идиотов и не скатываться в беспочвенные подозрения и теории. — Конечно же, я слукавил: именно беспочвенными подозрениями и теориями я и занимаюсь последние пару недель.