— Тебе хочется об этом поговорить с кем-то твоего уровня.
— Я только что это сделала. А теперь я пойду спать, и ты. Спокойной ночи, Ренс.
* * *
Перед тем как ещё раз поехать в дом, и на этот раз всё сфотографировать и измерить, я хочу развеяться. Внизу на стойке администратора лежат буклеты с туристическими развлечениями. Среди автобусных и катерных экскурсий есть экскурсия на местный винный завод. Я расспрашиваю девушку за стойкой и решаю, что это именно то, что мне нужно, а в дом успею вернуться за пару часов до заката. И уже через час я оказываюсь в старинном винном погребе, хожу с группой по каменным сводчатым тоннелям между огромных дубовых бочек и слушаю заунывного гида. Почти вся туристическая группа состоит из местных, так что я не пытаюсь завести разговор. В конце экскурсовод отправляет нас на дегустацию вин. Я пробую все, и ни одно из них не впечатляет. Экскурсия закончена, и свой план я считаю выполненным — я пьян, а время убито.
До дома ближе идти сразу от винного завода. По дороге, почти рядом с деревней, я нахожу небольшой магазин, в котором решаю купить ещё вина, так как наблюдать весь этот погром и дохлых птиц на трезвую голову нет никакой возможности. Продавца за прилавком нет, и я пытаюсь самостоятельно найти нужное на полках, по очереди неуклюже стягиваю бутылки, пытаюсь разобрать написанное на этикетках. Краем глаза замечаю светловолосую девушку, по всей видимости работницу магазина. Она что-то переставляет на полках с молочной продукцией. Заметив, что я на неё смотрю, она подходит ко мне и внезапно говорит по-немецки:
— Тут сложно разобраться. Хотите попробовать местное?
— Как раз нет.
— Кажется, поняла. Вот это неплохое, — она показывает куда-то наверх, вытягиваясь на носочках, пытается достать нужную бутылку. Я рефлекторно дёргаюсь, чтобы помочь, и случайно задеваю её локтем.
— Простите. Давайте лучше я. Да. Отлично. Это идеально подойдёт. Сколько оно стоит?
— Даже не знаю, тут с ценниками проблемы. Сама только что не смогла найти ценник на масло.
— А, простите, я решил, что вы…
— Нет, конечно, — она улыбается, виднеются кривоватые зубы. — Я также пытаюсь что-то купить, но уже минут двадцать никого нет.
— Предлагаю взять всё, что нужно, и бежать.
— Мне нужно так много, что это будет выглядеть весьма нелепо. Ну что же, пойду дальше.
Она уже собирается уходить, но я решаю продолжить разговор, так как за два дня немного заскучал.
— Живёте тут? Где-то рядом? — спрашиваю я в удаляющуюся спину девушки.
— Да, минут семь отсюда в ту сторону, — девушка поворачивается и вытягивает руку в сторону моего дома.
— Отлично, могу помочь донести сумки, если они у вас появятся.
— Теперь точно появятся. — Она снова по-девичьи смеётся. На этот раз ей кажется, что она делает это слишком громко, — подносит ладонь к лицу и на секунду замирает, положив руку на ключицу, будто собирается воспользоваться ладонью ещё раз.
В эту секунду я смог лучше разглядеть её лицо — плоское, немного угловатое, широко расставленные карие глаза, низкие тёмные брови, нос маленький и вздёрнутый. Совсем без косметики. При каждом вопросе или ожидании ответа на свой она хмурит лоб, подтягивает нижние веки, часто поправляет распущенные волосы. Цвет их неоднороден — от светло-русого до золотистого, запутанные, волнистые. Она одета в джинсовый бесформенный комбинезон, белую футболку. Сверху такая же бесформенная флисовая рубашка и куртка, из-под которой эта рубашка торчит. Распознать её комплекцию в мешковатой одежде невозможно, но по костлявым кистям и всему, что открыто взору, я почти уверен, что она очень худая.
На кассе, пытаясь достать из кармана неестественно огромный кошелёк, она без конца поправляет волосы, куртка сползает с плеч, и я, всё ещё будучи немного пьян, решаю пофлиртовать, изображая вежливость.
— Разрешите помочь: кажется, заела молния. — Я подхожу ближе.
Действительно, замок зажевал кусок синтетики кармана изнутри, приходится поковыряться. Стоя рядом, девушка совершенно не пытается делать вид, что её интересует что-то ещё, как это делали бы другие, испытывая смущение. Я чувствую, как она изучает моё лицо, уши. Это прибавляет приятного волнения, но вот молния снова работает.