Брайан стал реже появляться на работе и однажды позвонил и сообщил, что скука разрушает его и он отправляется в ретрит без обратного билета. Что же, кто я такой, чтобы его останавливать. Это было апогеем — нужно было что-то менять, но сделать я это мог только с ним. Дальше всё пошло по инерции. К тому времени я привлёк Марка и Адриана к управлению фирмой. Переложил на них функции логистики, маркетинга и связей с клиентами. Сам я остался следить за исполнением инструкций во время процедур, за чистотой состава, качеством препарата и идеологической составляющей организации. В общем, ни хрена я не делал. Примерно за неделю до отъезда Брайана Марк Офнер — именно он отвечал за маркетинг и связи с общественностью — на собрании высказал идею, которая показалась мне дурацкой, но затем прижилась, стала логичной и естественной. Он предложил разработать препарат, который не потребует изнурительных тестов и сбора данных. Его аргументом было то, что все данные, которые без конца собираются, похожи друг на друга и мы будто обследуем одних и тех же людей. По сути, тратим тонны бумаги и электричества, для того чтобы получать изо дня в день схожие результаты. И что самое главное — проблемы у этих людей похожи и их не так много.
В его словах был смысл. Но как же быть с нашим секретом — гипнозом? Ведь мы с Брайаном умудрились мастерски скрыть то, как на самом деле всё работает, это было наше с ним секретное оружие и самая важная часть процедуры, без неё эта горсть таблеток превращается в обычные растительные успокоительные, которые можно купить в любой аптеке без рецепта. Тогда, услышав на собрании предложение Марка, я сделал умный вид, принял все аргументы и, пытаясь скрыть фатальность ситуации, унёс всё это домой. Оттуда я позвонил Брайану и всё рассказал, после чего, не удостоив меня ответом, он сообщил мне о своём отъезде и повесил трубку.
Примерно три месяца я строил дурака — делал вид, что напряжённо думаю над проблемой. По коридорам ходил с кипой бумаг и озадаченным видом. На каждом совещании придумывал новые отмазки — причины, из-за которых серийный продукт не получится. Но уверял всех, что буду думать дальше, и отправлялся к себе в кабинет. Там я расслаблялся и целыми днями сидел и смотрел в одну точку; по умолчанию, я был готов к разоблачению и мысленно собирал чемоданы. Это было моё основное занятие — мой кабинет тогда находился в самом конце коридора и, казалось, про меня все забывали. Так себе стратегия для основателя фирмы. А ещё я постоянно врал, что созваниваюсь с Брайаном и мы обсуждаем идеи. Рассказывал всем о его невероятных приключениях, о том, как у него дела, передавал всем приветы и всё такое. Вот был бы смех, если б потом оказалось, что его засыпало лавиной где-нибудь в Гималаях. Партнёры бы долго решали, куда меня сдать — в тюрьму или психушку.
Через два месяца этот придурок звонит мне. Как сейчас помню, первое, что я ему сказал, — какая он мразь и чтобы не вздумал приезжать, так как я сказал всем, что он умер и теперь у нас новый химик, а Коча съели капуцины и остатки тела проросли грибницей. Брайан в ответ рассмеялся и сказал, что у него два изобретения — одно ерундовое, а другое способно решить почти все наши проблемы. Я попросил начать со второго. Оказалось, это некое средство для мужчин, которое можно использовать как шампунь, жидкое мыло и пену для бритья, а самое главное — всё в одной бутылке! «Похоже, ты окончательно проторчал мозги, — отреагировал я на это. — И что, когда начнём производить это дерьмо?» Брайан не ответил, но потом уточнил, что я унылый мудак, но он вытащит меня из тьмы. После обмена дружескими комплиментами, за секунду до того, как я собирался повесить трубку, он добавил: «Сухой гипноз…» Затем попросил найти ему квартиру рядом с лабораторией и бросил трубку. Таков Брайан Коч, главный химик ERA.