— Ну и развалины! — Татьяна смеётся, подняв густые чёрные брови, но продолжает с интересом перебирать фотографии. Поворачивается к Джейн: — Пойдём в офис!
— Идём? — Джейн берёт меня за руку и тянет.
Татьяна, в свою очередь, тянет за руку Джейн, и паровозиком мы пробираемся сквозь толпу и по узкой лестнице поднимаемся на третий этаж. Тут тихо и никого нет.
— Зачем сфотографировал дохлую птицу? — почти без эмоций спрашивает Джейн, наклонившись над столом. На нём Татьяна, словно таро, раскладывает фотографии и записки с замерами. Джейн не ждёт ответа и продолжает: — Какой же погром… Неужели ты тут раньше жил? — Но и этот вопрос был риторическим.
— Очень интересная планировка участка — можно сделать прекрасный сад и красиво оформить входную группу. И вот тут, — Татьяна ткнула на фотографию с выбитыми окнами в спальне, — просятся окна в пол. Я бы убрала эту стену… — Татьяна начала сыпать идеями, но я отвлёкся.
Я никогда не был на этом этаже маяка и принялся разглядывать комнату. Она интересна тем, что Джейн проводит тут много времени и без стеснения допустила меня сюда, чего не скажешь про её квартиру, в которой я был последний раз года два назад. Я замечаю некоторые подаренные мной вещи. Так интересно — я помнил о них некоторое время после того, как подарил, но затем они исчезали и я даже не задумывался, куда они делись. Все эти дурацкие вазочки и статуэтки, которые мы вместе покупали на барахолках. И она смотрит на них каждый день и помнит о событиях, трофеями которых они стали. Это приятно и странно — странно, что я не помню. Странно, что теперь у нас как бы разные воспоминания об одном и том же.
Тут аскетично, немного душно и темно: всего два крошечных круглых окна, от которых мало толку. Недостаток света компенсирует множество разных ламп, торшеров и свечей, которые так любит Джейн, стоящих по всем углам. Углов тут, конечно же, нет, ведь это круглый маяк. Простая или даже примитивная мебель — из однотипной лакированной фанеры. На спинке одного из кресел я вижу знакомый плед. Это рабочее место Джейн. Рядом с небольшим книжным стеллажом импровизированная крошечная кухня со скромным набором посуды, простыми белыми чашками и электрочайником. Трудно представить Джейн, использующую всё это, когда работает в темноте, за этим столом. Тем не менее, очевидно, это именно так.
— Эй, ты опять за своё? — говорит Джейн мне на ухо, упершись подбородком в плечо.
Я перемещаю внимание обратно на фотографии и голос Татьяны. Та уже вовсю что-то рисует карандашом в блокноте.
— Смотрите, мне понравились вот эти небольшие ворота. Это очень интересно. Их можно использовать для чего-нибудь. И когда мы начнём стройку, через них будет удобно разгружать материал.
— Чувствую, будто уже начал его разгружать, — реагирую я с долей ироничной фатальности.
— Вроде всё не так плохо, ты чего? — Джейн обхватывает меня за плечи и сжимает, будто ловит.
— Да, тут много работы, но эти дома очень красивые. Из них можно делать невероятные маленькие виллы. — Татьяна говорит уверенно, её совершенно не смущает увиденное.
Она выглядит как предводитель революционного отряда или рок-звезда. Короткая стрижка, джинсы с высокой талией обтягивают полные бёдра, сверху мотоциклетная куртка с висящими пряжками, полустёртыми черепами и пламенем на спине. Под курткой короткая майка, которая периодически задирается и оголяет пухлый живот. Татьяна активно жестикулирует и немного пьяна, изредка пытается задёрнуть оголившийся живот, но этот нюанс беспокоит её не сильно. Мне нравится её уверенность, непринуждённость и девичий задор. Их с Джейн энтузиазм немного развеял мои сомнения, и я соглашаюсь на всё и плыву по течению, несмотря на то что все мероприятия по ремонту обойдутся мне дороже, чем мог бы стоить сам дом.
— Видишь, Джейн, хотя бы один раз тебе придётся приехать — встретить паром со стульями.
— Я приеду, как только это хоть немного станет моим делом. — Джейн понимает, о чём я, но её реакция кажется мне неожиданной. Произнеся эту фразу, она отстраняется и излишне внимательно или даже зло смотрит на меня, будто я внезапно вспомнил нечто, что давно должен был забыть, и теперь пойду на корм рыбам. Тем не менее она продолжает собственнически тискать меня.