— Не то слово! Но ничего другого нет, только практика и ошибки. Глупо предполагать, что мы живём какую-то новую жизнь и чужой позор — не наш. Глупо предполагать, что мы начинаем жизнь с чистого листа и вот теперь точно сделаем всё как надо. Это вопрос восприятия масштаба и ошибочного представления себя чем-то отдельным. Принципиально ничего нового в этой «человеческой системе» нет. Повторяется всё, но это не даёт нам опыта, потому что под словом «всё» я имею в виду вообще всё, в том числе и ошибки. Мы отдельные и новые, но лишь как куски мяса, как упаковка, и на самом деле тянем бесконечную невидимую пуповину, на которой, словно бусины, нанизаны наши предки — такие же упаковки, отслужившие свой срок. Теперь они тоже невидимы, а их глупость с нами.
— А что внутри упаковки?
— Вся та чепуха, которой мы себя заполняем, и потом, как говорят ваши экзистенциалисты, исчезаем.
— От ваших речей у меня мурашки по коже. Не исключено, что вера помогла бы вам избавиться от этих мрачных мыслей. Вам так не кажется?
— В чём же их мрачность? Я редко думаю о Боге в повседневной жизни. Пока что я справляюсь со своими делами и без него. Или не справляюсь. К тому же такие люди, как моя сестра, привили мне устойчивое отвращение к религии. Я невольно ассоциирую их между собой.
— Может, в этом и дело?
— Уже слишком поздно в этом разбираться.
— Я совсем запутался. Пуповина эта — она будто исключает свободу выбора. Но вы говорили, что…
— Никто не говорит про свободу. Можно выбрать из некоторых вариантов — я бы не называл это свободой. Но варианты есть.
— Свобода выбирать из вариантов — это тоже свобода. Не так ли?
— Но вы не знаете, сколько их на самом деле, сколько скрыто от ваших глаз. Сейчас перед вами два, три, но вообще их тысячи. О какой свободе можно говорить? Мы в силу своих способностей увидели два варианта из тысячи и считаем себя свободными лишь потому, что имеем возможность выбрать из двух и никто нам не запрещает? А если у вас только один вариант, это можно назвать свободой?
— Вы загнали меня в тупик. Что же делать человеку?
— Не выдумывать понятия, с которыми сам же не в состоянии справиться, очевидно. Принять себя и делать всё возможное из предложенного.
— Вы приняли себя?
— Конечно нет, иначе бы и не болтал об этом.
— Ваша сестра — что ей досталось? — спросил Гидо после недолгой паузы и последних капель настойки, упавших в мою рюмку.
Сам он, кажется, был совсем не пьян, хоть и опустошил пятую бутылку местного лагера «Желен».
— Пап, что опять за вопросы? — снова формально вмешивается Хёрдис.
— По её словам, небывалые долги тёти. И ещё ментальные расстройства, депрессии и скудность ума. Хотя последнего у тёти я не замечал.
— Да уж, не повезло вам с роднёй.
— Пап, сходи лучше поставь кофе, — снова пытается сменить тему Хёрдис, повысив голос.
— Ладно, ладно, не ори на отца.
Гидо отправляется в дом.
— А почему вы потом не общались? С сестрой, — спрашивает Хёрдис. Она явно скучает и решает перевести разговор в более бытовую плоскость.
— Не знаю, не было повода. И не хотелось становиться участником их семейных передряг. На тот момент казалось, что мы совсем чужие.
— Да, иногда проще отстраниться, чем пытаться кого-то исправить.
— Я не люблю навязывать помощь, говорю же. И она никогда не признавалась в каких-то проблемах. А просто так общаться с ней мне, откровенно говоря, неинтересно. Налицо мощный ресентимент.
— Понимаю. — Хёрдис явно чувствует, что тема мне неприятна и я не хочу её обсуждать.
— Хёрдис говорит, у вас фармкомпания? — вернулся Гидо за стол, заметно пошатываясь. Кажется, алкоголь всё-таки подействовал.
— Да, пищевые добавки.
— Хёрдис, помоги, — Гидо начинает собирать давно пустующие тарелки. — Ренс, будете кофе или ещё что-нибудь?
— Нет, уже поздно. Спасибо за ужин! Мы договорились со строителями на раннее утро, так что я поеду в гостиницу. Надеюсь, получится нам стать соседями!
— Уверен, получится!
* * *
Я пришёл к восьми, но у дома никого не было. Через десять минут появилась Хёрдис. Через ещё пятнадцать — худощавый темноволосый паренёк. Оказалось, мальчишка был связным между мной и бригадой вывоза мусора, и ему нужно показать объём работ, чтобы заранее не тревожить взрослых коллег.