Держа под мышкой альбом, я вхожу с ним в дом и пытаюсь объяснить, что нужно сделать, привлекая Хёрдис для перевода некоторых слов, отсутствующих в моих заготовках. Мальчик слушает меня невнимательно, отвлекается и в записи не смотрит — очевидно, ему это совершенно неинтересно. На все вопросы кивает и сам вопросов не задаёт. Я закончил, и он исчезает, не сказав ни слова.
Через десять минут появляются двое крепких мужчин лет сорока — строители. Эти ребята тоже не задают вопросов, без конца курят и переговариваются, посмеиваясь, ковыряются в зубах, распихивают ногами мусор на полу, кидают в него окурки и стучат по стенам, проверяя их прочность, тыкают палками в прохудившееся перекрытие, откуда всем на головы сыплется штукатурка. В итоге по их поведению я понимаю, что они пришли к консенсусу и готовы обсудить план работ. Я начинаю с демонтажа, чем вызываю волну возгласов, связанных, видимо, со сложностью и объёмом работ. Эта реакция мне знакома, и я не спорю. Через Хёрдис пытаюсь узнать стоимость их услуг, но строители не отвечают, а только разводят руками, чертят фигуры на пыльном полу и постоянно переговариваются, показывая друг другу что-то на стенах и потолке. В итоге мы договариваемся, что они возьмутся за демонтаж, и обещают начать сразу после вывоза мусора.
Попытка втянуть их в разбор проекта оказывается провальной. Они совершенно не понимают, что завтра меня тут не будет и я хочу дать им задание на ближайшие несколько месяцев. Строители отвечают, что закончат демонтаж намного раньше и что делать тут целый месяц им непонятно. В ответ на попытки объяснить, что, помимо демонтажа, нужен ремонт, они трогают меня за плечи, складывают пальцы в конус, цыкают зубами и качают головой, — говорят, всё будет хорошо и они всё сделают, но как только я открываю проект, один из них кладёт на него широкую ладонь, качает головой и предлагает обсудить это позже, после демонтажа. Я говорю, что меня не будет, и всё по кругу.
Из этого хаоса я понимаю, что придётся приезжать ещё раз. По всей видимости, это единственный вариант, и я, смирившись, решаю узнать хотя бы примерную стоимость материалов и где именно их приобрести, чтобы сделать это заранее. Строители говорят, что купят их сами и мне не стоит беспокоиться. Но слова эти только прибавляют беспокойства. Я делаю вывод, что невозможно спланировать бюджет, сроки и вообще ничего, а остаётся лишь плыть по течению.
Строители уходят, а мы с Хёрдис ждём чернявого парнишку.
— Всё оказалось сложнее, — говорю я, выйдя наконец на воздух из этой затхлой пещеры.
— Не переживай. Дело в том, что никто не хочет брать на себя лишнюю ответственность. Плюс ты иностранец, а значит, с тобой нужно вести себя особенным образом.
— Каким это особенным?
— Вот они пришли сюда, увидели всё, а теперь им нужно встретиться со своим боссом и объяснить. И босс решит, сколько денег взять, как работать и всё прочее.
— Я думал, тут плановая экономика. И всё по плану.
— Не для тебя-а-а, — нараспев отвечает Хёрдис, хихикает и гладит меня по спине. Непривычная для меня тактильность, видимо, свойственна её натуре.
— Чем же я отличаюсь от местного жителя? Помимо очевидного.
— Во-первых, ты требователен. У тебя есть проект и сроки. И если во всех остальных случаях это помогает работе, то тут наоборот. Понимаешь?
— Не совсем. Что может быть проще — делаешь, как написано. Тут же всё разжёвано — какие материалы использовать, какие стены строить. Не нужно ничего выдумывать.
— Это понятно. Только у них есть свои представления о стройке, и чем больше ты их путаешь, тем дороже тебе.
— Путаю, значит? И как же это решить? Они даже не посмотрели. — Альбом в руках с каждой минутой становился всё бесполезнее и оттого тяжелее.
— Они увидели, что есть проект, значит, уже сложности.
— Мне нужно то, что в проекте. На пальцах я не объясню.
— Придётся проводить с ними больше времени.
— Я согласен заплатить больше, лишь бы не быть их прорабом.
— Самое смешное, что этим ты делу не поможешь. Скорее всего, стоимость будет не так велика. Они, конечно, обдерут тебя, но в их скромном масштабе. Грубо говоря, твои деньги не решат их проблем. Они не хотят работать сложнее и больше ради денег — они хотят работать столько, сколько привыкли и как привыкли. В этом и есть главная особенность здешнего менталитета.