Меня, конечно, радует то, что люди начали работать, но непонятно, как спланировать дальнейшее. Очевидно, я не мог находиться тут постоянно, и нужно дать задание на несколько месяцев вперёд. Можно передать чертежи их главарю, но нет никакой уверенности в том, что он их получит. К тому же требовались разъяснения. Я начал раздражаться. Единственным выходом был Гидо и его дочка, которых я не хотел втягивать. Хёрдис пригласила на ужин, но я отказался. После вчерашнего разговора мне неловко, и я решил поужинать в городе. Я оставил альбом с проектом в доме. Попытался объяснить, что его надо показать прорабу, если тот появится, а я зайду завтра днём и всё расскажу. Они лишь покачали головами, но меня это устроило — больше нет сил находиться тут.
Кажется, сработало. Вернувшись утром, я застал прораба за изучением проекта. Заметив меня, он почти сразу начал тыкать пальцем в чертежи и задавать вопросы, которых я, естественно, не понимал. Позже, пройдя все этапы упрощения и заменив большинство слов на предметы, окружавшие нас, мы всё-таки друг друга поняли. У прораба много вопросов: например, почему тут всего одна спальня, как я собираюсь жить без чердака и где буду хранить овощи и консервы? Пришлось объяснить, что я не питаюсь консервами, чем вызвал сдержанное негодование или, скорее, жалость. Пройдя идеологическую стадию, мы перешли к технической. Предварительно разобравшись, даже договорились о деньгах, и я оставил аванс. Прораб сообщил, что ремонт продлится около полугода, что меня вполне устроило.
Я отправился к Хёрдис и Гидо: до самолёта ещё пять часов, а других развлечений я не придумал.
— Как ваши успехи? — без всякого приветствия, но доброжелательно встречает меня Гидо.
— Добрый день. Неплохо. Всё-таки удалось договориться.
— Дочь сказала, у вас были проблемы с этим? Проходите, садитесь за стол.
— Это ожидаемо, но мы справились. — Я сдвигаюсь вправо и вижу за углом дома Хёрдис — она по пояс в багажнике «вольво» и пытается что-то вытянуть.
— На пикнике были? — спрашиваю я.
— С чего вы решили? — Он ходит по участку, периодически пропадая в доме. Наверное, готовит или убирается.
— Хёрдис что-то пытается достать из машины. Может, ей нужна помощь?
— Вряд ли, но спросите, ей будет приятно, — он по-стариковски смеётся, снова пробегая мимо меня с горшками. — Не обращайте внимания, я тут кое-что пересаживаю. Грязь развёл, надо убрать. Я поставил чайник.
— Что у тебя там? Нужна помощь? — я подхожу к машине и обращаюсь к спине Хёрдис.
— Да, это как раз тебе. — Хёрдис разворачивается и садится на край багажника. Из-за положения головы к лицу прилила кровь, и теперь оно ярко-розовое, а волосы кажутся ярче. — Смотри, тут две новые лопаты, секатор, кусторез и пара тяпок. В твой новый сад. Только пусть они у нас пока полежат, а то там их сопрут.
— Вы специально купили это для меня?
— Мы просто были там и… Эти штуки не всегда бывают в магазинах, так что… Пойдём за стол. — Она встаёт и волевым движением с одного раза захлопывает громоздкую крышку багажника.
Я вижу наклейку с буквой D и номерной знак Штутгарта.
— Значит, твои скромные познания в языке помогли Ренсу объясниться со строителями? — Гидо обращается к дочери, которая, стоя позади меня, в привычной манере стряхивает с ног сапоги.
— Конечно, без меня бы он не справился. — Она использует меня как опору, схватив за плечо.
— Отлично. Приятно быть полезным. Вообще, это золотое правило — обратиться за помощью к любому, кто хотя бы немного больше тебя преуспел в деле. Так и получилось, мы ведь тут совсем недавно.
— Этого хватило.
— Чёрт, зачем вообще нужны эти языки? Люди испытывают одни и те же эмоции, у всех похожая мимика и жестикуляция. К чему всё это? — Кажется, Хёрдис любит подшучивать над отцом.
— Согласен, — решил я подыграть. К слову, вразумительного ответа на вопрос я всё же не знал.
— Во всём виноват Вавилон, не иначе, — резюмирует Гидо, обозначив, что не хочет обсуждать это в таком ключе, даже в шутку. — Что вы планируете делать в своём доме?