— Для начала нужно восстановить крышу, окна, подключить коммуникации. Ничего особенного — просто сделать дом пригодным для жилья.
— Я имею в виду другое. Что будете делать, когда всё отремонтируете? Собираетесь продать?
— Пока не думал, но, скорее всего, буду приезжать на выходные. Вряд ли смогу оставаться тут на более долгий срок. Мне тут немного непривычно, да и дома дел полно.
— Да, местный менталитет не очень-то приветлив для иностранцев, желающих стать местными.
— Да, как раз сегодня обсуждали это с Хёрдис.
— Что именно?
— Я принёс проект и пытался показать строителям. Но ничего не вышло. И Хёрдис объяснила, что тут это не любят.
— Это уж точно. И любят поставить иностранца на место.
— Сегодня это был я, очевидно.
— Вы человек с претензией. Только не обижайтесь, но я бы даже назвал это колонизаторским менталитетом. И они это чувствуют. Мы с вами не сильно отличаемся, так что это применимо ко всем присутствующим.
— В чём же это заключается? В том, что хочу действовать по плану?
— Не совсем. Вы не принимаете местную культуру, а пытаетесь насадить свою, и от местности берёте лишь нужное вам, используете её как инструмент. Туземцы это понимают и используют по-своему — вы им нравитесь, пока вы турист и живёте в отеле, едите в ресторанах, получаете блага, которые они могут контролировать. Как только вы выдумываете свои способы развлечься или посягаете на то, чтобы ассимилироваться, иметь жильё и чем-то заниматься, — извольте окунуться в местный колорит и слиться с ним, иначе он вас отвергнет.
— Пап, ты говоришь «туземцы», будто они дикие. Это вовсе не так.
— Люди придумали деньги именно для того, чтобы сглаживать эти искусственные шероховатости. Не так ли? — не даю я Гидо ответить на претензию дочери.
— Вот-вот. Проблема как раз в том, что вы считаете их искусственными.
— Они действительно такие, потому что проблемы так называемого менталитета и колорита — это проблемы выдуманного мира и кривого общественного договора о том, как без всяких причин отделяться от остальных. Никаких очевидных экономических или культурных предпосылок тут нет. И вообще, странно рассуждать об особенном менталитете, находясь на континенте бок о бок с другими странами и постоянно обмениваясь культурой и товарами. Это же не островная удалённая цивилизация, которая одна во всём мире добывает невероятные ресурсы, и все страны пытаются её колонизировать. Эта страна такая же, как и остальные, просто бедная.
— Считаете, всему виной бедность и глупость?
— Скорее, акселератор ситуации. Или косвенная причина, если угодно. Есть ценный культурный контекст, но он сам по себе не порождает менталитета, и человек вправе воспринимать его как угодно.
— Так, а откуда в среде появляется этот, как вы его называете, кривой общественный договор? И почему он кривой?
— Потому что он не приносит ничего толкового. Все эти ценности, которые вы озвучивали, — семья, дружба и так далее, — всё это есть у всех нормальных людей, и сама по себе национальность не может влиять на отношения с друзьями и родственниками. И каким-либо образом выделять это, акцентировать тоже не стоит — это не достижение, это естественная норма. А откуда он берётся, не знаю. Кто бы знал. Возможно, помогает власть, войны, перевороты, неправильная идеологическая установка или вообще её наличие.
— Значит, всё-таки он существует? Пусть и искусственный.
— Менталитет? Лишь как идея, но каждый может отказаться от неё, это не его неотъемлемая часть, не рука и не нога.
— Почему же не отказывается?
— Идут по самому простому пути, по инерции. Всегда проще замести мелкие грешки под ковёр менталитета, религии и политического режима.
— В конце концов, пап, намного лучше, как ты говоришь, иметь колонизаторские замашки и привезти в страну идеи и деньги, чем въехать на танке, как это делают наши соседи, — решила вмешаться Хёрдис.
— С этим не поспоришь.
Так мы проболтали ещё пару часов, и я, захватив из гостиницы чемодан, отправился домой — в Блумендал, к людям с сухими коржами. Мы договорились с Гидо и Хёрдис, что они изредка будут проходить мимо дома и проверять, идёт ли работа. Никакого способа связи с ними у меня нет, кроме телефонного номера ближайшего почтового отделения, который я записал на экстренный случай. Несмотря на все сложности, странности и стресс, эти выходные стали одними из лучших за последнее время. В моей географии появилось ещё одно место, а в паутине человеческих отношений — новые люди.