В полёте я даже смог расслабиться и задумался, что за всё время изучения памяти я пришёл к выводу, что наши воспоминания не хранятся в виде точного отпечатка, снимка с органов чувств, а находятся в виде интерпретации — эха. Источник этого эха давно потерян, а само оно так и блуждает, отражаясь от стенок мышления. И суть в том, что этому эху можно придать форму — любую и в любой момент. Можно изменить форму помещения, добавить новые объекты, запустить новое эхо, в котором старое затеряется или изменится до неузнаваемости. Никого на самом деле не волнуют реальные события. Никого не волнует источник. Тогда почему мы не имеем права делать с этим всё что захотим? Ведь мы уже сделали это однажды, в первые секунды восприятия, когда источник существовал. Наша интерпретация, наше эхо — наша собственность. Это не какие-то там неоспоримые факты. Тут сразу возникает мысль о достоверности интерпретации и кажется, будто, наблюдая непосредственно событие, ты можешь интерпретировать его чётче, достовернее. Это так, но какая теперь разница? Я не знаю, могу ли предать воспоминания направленной метаморфозе, хочу ли вовсе забыть или закидать новыми, но теперь знаю точно, что могу их архивировать, убрать с амбразуры. Теперь нельзя просто так пройти мимо них, можно только отправиться в архив специально, имея при себе ключ.
Мне понравились посиделки у Гидо и Хёрдис и мысль, что теперь где-то строится новый дом. Понравилась Хёрдис, несмотря на всю её странность. Проводя ночи в гостинице, я ловил себя на мысли, что думаю о ней и жду встречи. Нравилось, что Хёрдис и Гидо ничего про меня не знают. Для них я — это мои попытки отремонтировать многострадальный дом и разговоры на абстрактные темы. Это увлекательно, словно маленькая новая жизнь.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов