— Как будто ничего не случилось… — сказала себе Даша.
— А что должно было случиться? — к ней тут же подошёл обаятельный молодой человек, чуть старше её.
— В городе пустота. Никого нет.
— Ну и что?
— А у вас что — праздник?
— Типа того… Что выпьешь?
— Меня бабушка ждёт.
— Бабушка не танцует?
— Не смешно.
— Не смешно, — согласился парень, — но пара глотков коктейля никому ещё не помешала. — Он аккуратно взял Дашу под локоток и легко повлёк к бару.
— Н-но… Мне правда некогда…
— Такая красивая девушка торопится?
— А что — торопятся только некрасивые? — успевала иронизировать Даша.
— «Маргариту», — попросил молодой человек у бармена, и тот тут же выставил на стойку коктейль, точно он был специально приготовлен заранее. Хитро подмигнул и переключился на других клиентов.
Даша не обратила на это никакого внимания. Механически приняла бокал из рук нового незнакомого и так же механически пригубила. После первого же глотка картина вокруг приобрела совсем иной вид. Танцующие, льнущие друг к другу пары перестали казаться «пиром во время чумы». Напротив, все окружающие вызывали чувство дружеской сопричастности. Софиты, цветомузыка, пляшущие лучи лазера и вспышки стробоскопов отражались в сознании уже не слепящим сумбуром, а подвижной мозаикой, в которую нужно было вставить своё тело. Как-то сразу поверилось в искренность и доброту этого мира. Никуда не нужно идти… Всё, что нужно, есть здесь.
— Меня зовут Фрутимер, — сказал юноша, увлекая Дашу в круг танцующих.
— Иностранец?
— Типа того…
— А как покороче? Фрутик?
— Зови, как тебе нравится, Даша…
— Я тебе не говорила своего имени.
— А я угадываю…
— Угадал.
Фрутимер приблизился, приобнял за талию, взгляд его нежно и ненавязчиво проникал в самую глубину. Он был необычайно красив. Кудрявые локоны до плеч, тонкий греческий нос, волнистые чувственные губы и огромные карие глаза. Юноша с полотен эпохи Ренессанса. Во всяком случае, сейчас этот стройный юноша казался Даше самым красивым, самым гармонично сложенным, и с ним хотелось остаться надолго, почти что навсегда. И праздник этот, казалось, будет продолжаться вечно.
— Тебе хорошо? — спросил Фрутимер, прижимая Дашу к себе ближе и ближе.
— Хорошо, — честно призналась Даша, — только имя у тебя странное.
— Если б меня звали Федя или Петя, я бы и выглядел соответственно. Так меня назвал отец.
— Кто он у тебя? Большой выдумщик? Оригинал?
— Самый большой.
— Это твоя вечеринка?
— Моя. Все вечеринки мои.
— Ты хочешь сказать, что и студенческая тусовка на прошлой неделе в кинотеатре «Космос» тоже твоя? Когда всё закончилось массовой дракой и поножовщиной…
— Вечеринка моя, драка — нет. Драку они сами захотели. Обязательно кто-нибудь напьётся и устроит дебош. Не умеют люди пребывать в лёгком и приятном состоянии праздника.
— Не умеют, — согласилась Даша. — А это так хорошо.
— Правда хорошо?
— Правда. Я бы всю жизнь лежала где-нибудь у моря на пляже… с любимым человеком…
Произнеся последнюю фразу, Даша попыталась найти в себе какой-то далёкий отзвук. Словосочетание «любимый человек» что-то для неё значило. Крутилось вокруг последней нерасслабленной мозговой извилины, но так и не могло проясниться, наполниться смыслом и образом.
— А со мной бы поехала?
— Поехала, — не задумываясь ответила Даша.
— Можно прямо сейчас.
— Можно…
Фрутимер взял её за руку, потянул вслед за собой к выходу, и Даша покорно и зачарованно пошла за ним. Вокруг одобрительно зашептались, девушки провожали её с завистью, и её охватило чувство гордости и лёгкого полёта — обманчивое чувство, когда беспомощно предаёшься на волю обстоятельств. Смотришь на всё сверху. Как бы. Сверху и пришлось упасть… Даша зацепилась на пороге и со всего маху шлёпнулась у самых дверей, после чего стала недоуменно смотреть вокруг, часто моргая слезящимися глазами.
Полумрачный зал был пуст. На барной стойке остались недопитые бокалы и рюмки. Музыка не звучала. Зато совсем рядом, над самым ухом, она услышала настойчивый, почти надрывный голос бабушки:
— …Бог мой, и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися, оружием обыдет тя истина Его…
— Ба-аб? — всхлипнула Даша. — Я так ушиблась!
— Сильнее надо было! — вставила Галина Петровна, но продолжала вычитывать псалом до конца: — Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы, летящая во дни, от вещи, во тьме преходящия, от сряща и беса полуденнаго…
Невольно Даша встала рядом на колени и стала читать в голос с бабушкой, лицо её от осознания происшедшего покрылось мелкими капельками пота, она всем телом вздрагивала, и оттого громче бабушки причитала: