— Спасибо.
Пантелей уже собрался было идти в кабинет сестры-хозяйки, но Даша остановила его на выходе:
— Я боюсь одна. Вдруг опять… какие-нибудь видения. Они же как живые.
— А они и есть живые, — серьёзно ответил Пантелей, — я постараюсь быстро. Тут рядом…
— А электричество не отключат?
— Солярка пока есть… Может, и с городом что-нибудь сделают. Вообще-то надо экономить. Надо в хозяйственных магазинах взять свечи. Электричество может понадобиться в операционной. Ну, об этом пусть другие думают. У меня — пациенты…
— Хм, — подумала о себе Даша, — а искусствоведы теперь вообще не нужны.
— А фотографы с цифровыми снимками? А интернет-газеты? А музыканты с электроаппаратурой? — добавил Пантелей. — Зато, может, вспомнят о писателях и поэтах. Художниках… А значит, — вдруг сделал он вывод, — искусствоведы понадобятся. Кто их будет профессионально хвалить или ругать?
— Хм, — улыбнулась Даша, — интересно только, как долго всё это будет продолжаться? Вдруг мы завтра в новом мире опять проснёмся?
— Для того чтобы проснуться, надо заснуть.
— Лишь бы не «День сурка», — вспомнила Даша голливудский фильм.
— В любом случае, подушка и одеяло не помешают. Я принесу.
Глава пятая
1
Труднее всего было понять, какое время суток. Недвижимое небо, вязкая пасмурная хмарь, где 5 часов утра выглядят как 5 часов вечера или, в сущности, как 3 часа дня или даже полдень. Анна проснулась на сидении автомобиля, резко села и долго не могла понять, где она, как она сюда попала и какое, в конце концов, время суток. На первые два вопроса память нашла ответы, а последний повис вместе с небом. Обычная утренняя нужда вытолкнула её на улицу, она засеменила в общественный туалет, даже не успев подумать о Никонове. Его она увидела на обратном пути. Он сидел на крыльце храма, обложившись книгами, и внимательно вчитывался то в одну, то в другую, торопливо перелистывал страницы, при этом смешно мусолил указательный палец.
— Ты сегодня не звонишь в колокол? — спросила Анна.
— Рано ещё. Доброе утро.
— А утро? Ты точно знаешь?
— Именно это и пытаюсь понять.
— Что?
Наконец Никонов удостоил её взглядом:
— Пытаюсь понять, что с нами происходит.
— Ну и как успехи?
— Точно знаю одно: раньше надо было этим заниматься. Или хотя бы слушать и слышать тех, кто об этом говорил.
Анна подошла ближе, взяла первую книгу, прочитала на обложке: «Пророчества о Конце Света», вторую: «Толкование Апокалипсиса», третью: «Православные святые о последних временах»… А в руках у Олега была Библия. Все остальные книги он попеременно водружал поверх неё.
— С интернетом было бы проще, — признался он. — Но вот наступил момент, когда печатное слово перевесило.
— И что ты выяснил? И вообще, сколько сейчас времени? Я без часов.
— О! Вопрос в десятку! Слушай из Апокалипсиса: «И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим вовеки, Который сотворил небо и всё, что на нём, землю и всё, что на ней, и море и всё, что в нём, что времени уже не будет…»
— И что? Что тут можно понять?
— «Времени уже не будет», вдумайся.
— Ну, я и так вижу, что у нас времени не осталось.
— Правильно, это чисто человеческое понятие! — глаза Никонова светились, как у первооткрывателя. — Ты слышишь то, что тебе, как человеку, времени не остаётся… А если посмотреть на это со стороны Ангела?
— И как посмотреть? — поморщилась от непонимания Анна, потому что ей в такое вечернее утро думать абсолютно не хотелось.
— Просто! — выкрикнул свою «эврику» Олег. — Времени не будет как физической величины! Материя, пространство ещё для чего-то есть… А времени уже нет.
— Бррр, — оценила открытие Анна. — И что это нам даёт?
— Хотя бы понимание того, что времени нет. Даже если звёзды двигаются, время — это уже не линейная прямая или спираль, как бы мы себе её ни представляли, это какая-то другая субстанция… или её отсутствие. — Никонов скептически посмотрел на озадаченную Анну и перешёл к объяснению на пальцах: — Ты старую фишку физиков про поезд и станцию знаешь?
— Чего? Какую станцию?
— Ну, ты согласна, что по нашим представлениям, мы живём из прошлого в будущее, как бы по прямой линии?
— И что?
— Прямая это или кривая, в сущности, не важно. Теперь представь себе поезд, который подходит к станции. — Никонов изобразил поезд движением правой ладони, а станцию согнутой в локте левой рукой.
— Представила.
— Пассажиры увидят станцию когда?
— Чего когда? Когда поезд пройдёт мимо станции, тогда и увидят.