Но сейчас Том понимал, что ошибался. Уже тогда их любовь была осквернена. Ведь Мег, которая переехала с ним в Нью-Йорк, дурачась, изображала, что пьет, и ела черствый хлеб с арахисовой пастой, втихаря изменила ему с его лучшим другом.
Гнев и боль, охватившие Тома после вчерашнего признания Лео, ничуть не утихли. Как Меган смеет весь день его избегать, бросить наедине с самим собой и обрушившемся на него горем?
Наедине… Том еще раз беззвучно повторил это слово. Ведь ему придется выбираться из положения, в которое попал, в одиночку. Похоже, все остальные проживают этот день в первый раз. Если бы Мег тоже застряла в этом дне, она бы обязательно ответила на его звонки. Или позвонила бы сама.
Сдавшись, Том оставил попытки с ней связаться. В любом случае они сегодня увидятся. От этой мысли сердце заныло.
С одной стороны, ему очень хотелось высказать Мег все, что накипело, и как можно скорее со всем покончить… А с другой, не хотелось абсолютно. Потому что заставлять себя вновь переживать эту ссору – более чем жестоко.
За час до репетиции Том понял, что больше ни минуты не может оставаться в номере. Его ужасал предстоящий разговор с невестой, поэтому Том решил сначала зайти куда-нибудь и выпить для храбрости.
Возле пирса находились два ресторана: один подешевле, другой подороже, с красивым видом на море и более изысканным меню. Именно в нем и должна была проходить репетиция ужина. Зато в первом имелся бар.
Том поднялся по каменным ступенькам. Официант предложил ему столик на летней веранде, где посетители в рубашках-поло с аппетитом уплетали мясные закуски и крабовые котлеты, но Том покачал головой. Он не желал сидеть в окружении счастливых семей, наслаждающихся последними деньками отпуска, любоваться чудесным видом и смотреть на покачивающийся на волнах парусник Гивенсов. Тому нужно было лишь одно: забиться в темный угол и попробовать разобраться в происходящем… и в себе.
Он уселся на барный стул, не заботясь, как бы не помять костюм, и уткнулся в меню.
– О боже! Ты выглядишь прямо как гумба! – раздался низкий женский голос.
Том оторвался от изучения перечня алкогольных напитков со скидкой и увидел за барной стойкой девушку. Кейси, как было указано на бедже. Ее волосы, забранные в высокий хвост, доставали до талии. Они были иссиня-черными, а кончики – лазурными, словно их макнули в йогурт из голубой малины. В носу у девушки сверкало кольцо, на веках блестели тени. Глядя на ее ярко подведенные глаза, Том сообразил: именно такие стрелки имела в виду Мег, когда жаловалась, что у нее не получается сделать макияж «кошачий глаз».
– Гумба? – повторил Том.
Ее губы в рыжевато-красной помаде, которая ей удивительно шла, разъехались в слегка ехидной улыбке.
– Ага. Это такие человечки-грибы с насупленными бровями и хмурыми физиономиями из компьютерных игр про Супер Марио.
– Знаю.
– Раз знаешь, чего тогда спрашиваешь?
Тому хотелось, чтобы все оставили его в покое. Однако ему понравилось болтать с кем-то посторонним, кому он ничем не обязан. Кейси хотя бы ненадолго отвлекла его от мыслей о грядущем скандале.
– Значит, по-твоему, я похож на сердитого грибного человечка?
– Именно. – Кейси наклонилась к нему через барную стойку. – Что тебе принести? Что-нибудь, что поможет взбодриться?
– Ага. Думаю, скотч подойдет.
Кейси придвинулась еще ближе и громко шепнула:
– Может, ты и сам в курсе, но на всякий случай: спиртное – это депрессант.
После этого она ловко налила скотч, опустила стакан на столешницу перед Томом и, одарив его улыбкой, оставила предаваться невеселым размышлениям.
Том прокручивал в уме вчерашние и сегодняшние события, гадая, почему это происходит и как вообще такое возможно, однако ответов не находил. Когда он начал по новой проигрывать в голове ссору с Мег, то почувствовал, что ему нужно что-то более радикальное, что отвлечет получше виски.
Том поймал взгляд Кейси и приподнял стакан, словно провозглашая тост. Девушка не спеша приблизилась к нему.
– Как тебе скотч? Божественный нектар, правда? – Она лукаво, обольстительно улыбнулась.
– Точно. – Том и сам слышал, как взволнованно звучит его голос.
– Бармены – прекрасные психотерапевты, согласен? – Она облокотилась на стол.