На носу корабля двое поседевших мужчин изображали известную сцену из Титаника, в которой Джек Доусон кричит: «Я – король мира!». Несмотря на преклонный возраст, они радовались, как дети, и излучали такую любовь, что не замечали ничего вокруг.
Морской бриз трепал пиджак и воротник Тома, ерошил ему волосы. В закрытой части парома было удобней и спокойней, но сегодня Том не желал безмятежности. Он жаждал услышать шум ветра, почувствовать, как слезятся глаза, и подумать о жизненном пути. Не о протоптанной дорожке, по которой шел все это время, а о том, хочет ли он идти по ней и дальше.
С самого рождения Тома в их семье считалось само собой разумеющимся, что он поступит в Гарвард. Именно там получали образование все Прескотты. По стенам в их доме были развешаны фотографии в рамках, с которых глядел Том, еще младенец, одетый в свитер с символикой Гарвардского университета.
Впрочем, Том ни секунды не жалел, что закончил Гарвард. Ведь там он познакомился с Мег. Да и с Лео тоже. Эти двое научили Тома не нервничать понапрасну и смеяться над неурядицами.
Родители принимали любовь Тома снисходительно, а Мег и Лео – с благодарностью. Только ради этого стоило с ними подружиться. Вот что Том уяснил после вчерашнего дня в Канаде, все расставившего по своим местам.
К собственному удивлению, Том осознал, что не жалеет и о своем поступлении на юридический, хотя ему приходилось ночами штудировать горы книг, которые, казалось, вырастали, как только он отворачивался. Том выбивался из сил и к тому же испортил зрение, но были в напряженной учебе и положительные стороны. Например, он приучился смотреть на вещи под разными углами. Кроме того, у него появились хорошие друзья, по которым он скучал и уже давно собирался с ними встретиться, но времени все не хватало. Если он когда-нибудь выберется из петли, то первым делом позвонит им.
Том неплохо относился к своей работе. Просто ему не нравилось в компании «Прескотт и Прескотт».
Хотя, возможно, на самом деле он не любил юриспруденцию. Может, лучше бы он стал преподавателем истории или библиотекарем.
Но, чтобы понять, какое занятие ему по душе, Том должен разобраться в себе и самостоятельно выбрать свой путь. А начинать надо прямо сегодня. Сейчас. Двигаться в этом направлении и завтра, и послезавтра, и послепослезавтра…
С трусостью покончено!
Как только паром пристал к берегу, Том поймал такси (арендованную машину он решил оставить для Меган) и поехал к полю для гольфа.
– Не прошло и полгода, Запаска! – приветствовал его Броуди. – Ты что, даже не потрудился принять душ и переодеться? От тебя же потом несет!
Казалось бы, сыновьям таких хладнокровных, безучастных родителей сам бог велел сплотиться, однако Том и Броуди не были близки, разве что только с виду. Том, разумеется, не забыл, что брат рассказал ему о разводе только в одной из вариаций дня.
Однако разговор с Броуди мог подождать. Надо найти отца. Кипучая энергия Тома била через край.
Он зашел в здание администрации – явно недостаточно представительное, чтобы произвести впечатление на Джона. Что ж, символично. Том криво усмехнулся. Вероятно, он тоже всегда будет недостаточно хорош для отца.
При виде сына Джон выразительно взглянул на наручные часы и молча зашагал к выходу на поле. Том направился за ним.
Если Джон и заметил необычную взбудораженность сына, то никак этого не проявил. Аккуратно положив клюшки в гольфкар, он уселся на водительское место.
– Папа, нам надо поговорить.
– О вчерашнем деловом ужине? Ты же не передумал насчет Миссури, так? Послушай, если Меган выступает против переезда, то…
– Нет, не об ужине. И не о слиянии фирм. Встреча прошла как по маслу, никаких проблем не возникло.
– Отлично. – Джон натянул перчатки – видимо, чтобы не касаться обшарпанного руля. – Встретимся у первой лунки. Скажи Бродерику, чтобы поторопился.
И Джон уехал, не сомневаясь, что сыновья последуют за ним.
Подошел Броуди. Он щурился от яркого солнца, несмотря на надвинутый на глаза козырек.
– Я тебе уже говорил о своей новой алко-игре?
– Два перелета и паром, – пробормотал Том, садясь за руль еще одного гольфкара.
– Точно! Постой, когда это я успел тебе рассказать? И почему ты одет в офисный костюм? Ты же в курсе, что гольф-клуб предназначен для игры в гольф, да? – Броуди отпил из фляги. – О, идея! Я буду играть в другую алко-игру: пить каждый раз, когда ты совершаешь очередную глупость.
В любой другой день Том бы промолчал, стараясь скрыть раздражение и чувство протеста, которое в нем вызывали постоянные колкости брата.