- Это как же? – его брови смешно изогнулись.
И все-таки он стоял близко, гораздо ближе, чем вытянутая рука.
- Как там было? – Уля задумчиво облизала губы, - в короткой черной юбке, обтягивающей белой блузке, с затянутым на затылке хвостом. Ах да, и в чулках.
- Верно, - он игриво улыбнулся, разжав руки на груди и засунув их в карманы брюк. – А ведь чулки уже были.
Он прикусил губу и усмехнулся. Уля же почувствовала жжение на мочках ушей, ее лицо точно залило краской, но глаза она не отвела.
- Что, вам разве не понравилось?
- Ульяна!
В одно мгновение горячее мужское тело припечатало ее к доске, и проектор ослепил ее. Уля теперь точно чувствовала каждый мускул под рубашкой, его дыхание с нотками кофе и виски, аромат дорогого парфюма, сводящий ее с ума. Эти ощущения не сравняться ни с каким сном. Без каблуков Уля была значительно ниже босса. И сейчас он склонялся над ней так, что девушке некуда было деться. Она практически утыкалась носом ему в ключицу, потому Уля вздернула подбородок и с вызовом посмотрела боссу в глаза.
- Ульяна, - он снова произнес ее имя, одновременно слишком нежно и властно так, что все внутренности стянуло жгутом, - я же предупреждал тебя, не надо меня провоцировать.
- Я, - Уля впопыхах хотела что-то ответить, но его скулы напряглись, а руки сомкнулись на ее талии так, что у нее перехватило дыхание.
Она поняла свою ошибку. Из-за глубокого вздоха она прижалась к нему всей грудью, чувствуя, как бешено стучит его сердце.
Игорь Викторович склонился еще ниже и нерешительно коснулся ее губ. Улю в тот же миг окатила ледяная отрезвляющая лавина, и она отвернулась, избегая поцелуя. Его дыхание все еще обжигало ей щеку, но руки на талии ослабили хватку и вскоре вовсе вернулись в карманы брюк. Без них Уле стало как-то одиноко, по какой-то причине, в его руках она чувствовала себя более защищенной.
- Простите меня, Ульяна, - почти шепотом произнес Игорь Викторович, отстраняясь, но все же продолжая стоять достаточно близко на случай, если девушка вдруг одумается. – Я и забыл, что у вас есть парень.
- Да какой к черту…, - Уля выскользнула из тисков между доской и разгоряченным мужским телом, делая глоток чистого воздуха, без примеси грейпфрута и кедра. – Нет у меня никакого парня.
Уля схватила вещи со стола и выбежала из кабинета, так и оставив шикарные красные туфли валяться на полу.
Глава 18: Переполох в птичьем царстве (18-1)
«Главное – не проболтаться Аньке».
Уля захлопнула входную дверь в свою сырую пещеру, которую кто-то когда-то умудрулся назвать квартирой. Она сползла на пол. Босые ноги были в дорожной пыли, а новые брюки испачканы – благо дождя давно не было. Но таксист по пути домой на нее посматривал недобро.
«Что же я наделала? - Уля закрыла лицо руками. – А ведь он мог меня поцеловать».
Она сжала челюсти и прикусила губу, ощущая его поцелуй, горячий и нежный. Его руки до сих пор сжимали ее талию, а цитрусовый запах не давал голове мыслить ясно. Смогла бы она остановиться, если бы поцелуй все же случился? Уля неуверенно провела кончиками пальцев по губам, от переизбытка чувств они начинали неметь. Она сбросила там туфли, что ей стоило избавиться и от остальной одежда?
«Я бы не устояла. Боже мой, какая я слабая!»
Внутренности снова скрутило, будто ее сейчас вырвет. Но это было совсем другое, что Улю злило еще больше.
Она встала на ноги, стянула с себя неудобную офисную одежду, и бросила блузку и зеленые брюки в корзину для стирки. Ее мысли, конечно, вернулись к мусорному ведру, но Уля пожалела дорогие вещи. Красные туфли снова всплыли в сознании.
«Гребанная золушка!»
Уля залезла под душ – в ржавую ванну ложиться не хотелось – и почувствовала, как пыль, усталость и переживания смывает потом воды. Стало лучше, но она все еще ощущала чужое дыхание на щеке и представляла его губы на своих. Она прислонилась лбом к холодной ванной плитке, чтобы хоть как-то переключить мысли.
«Я все сделала правильно, правильно, - уговаривала она сама себя. – Он ведь мне не нравился, мне никогда не нравились такие ветреные мужчины. Никогда».
Она снова сунула голову под душ.
Когда Уля ложилась в постель, на нее накатила новая волна переживаний. Как она теперь посмотрит ему в глаза? Ее уволят? Ведь есть определенные правила. Или нет никаких правил, если Игорь Викторович так запросто переступает через собственные принципы? Может, завтра уже нет никакого смысла идти в офис? Заявление на увольнение Уля отправила бы по электронке, и больше никогда не увидит этих глаз, не почувствует неловкость, по крайней мере, такую испепеляющую, тянущую. Она не будет стремится быть лучшей версией себя каждую секунду рядом с ним, даже лучше, краше, сексуальнее, чем она могла себе представить.