18-3
- Сроки сдвинулись. Финальный этап тендера теперь не в мае, а в начале июля, - Максим сел ближе и разложил перед Улей и Игорем Викторовичем уже совсем другие бумаги.
Небольшие стопки листов больше походили на резюме с фотографиями и списками заслуг. И неожиданно переменившаяся атмосфера попахивала заговором. Директор был спокоен, это выражение его лица было хорошо знакомо Уле – босс думал, решал важные проблемы, подбирал верное решение у себя в голове. От этого она почувствовала себя еще глупее. Разве этому мужчине – влиятельному, умному, такому красавцу, - могло быть хоть какое-то дело до простой девушки, отличницы из универа? Он всего лишь сжалился над ней, решил, что бедная девочка влюбилась в него.
«Зачем я так на него смотрела, зачем? Сама виновата!»
Теперь Уля могла увидеть все его глазами. Какой же поверхностной она себе представлялась: надевала нелепые наряды, чуть ли не крутила задницей перед начальством, говорила какую-то чушь. Может она и на ширинку его пялилась? Уля уже ни в чем не была уверена, лишь поражалась, как до сих пор здесь работает.
- Я собрал кое-какую информацию о членах жюри, - продолжал Максим.
- Нам что придется давать им взятку? – озарила Улю.
Она отодвинула от себя бумаги, всем своим видом показывая, что не собирается участвовать ни в каких грязных махинациях. Девушка, в принципе, пребывала в шоке, - помимо всего прочего, - что ее решили посвятить во все это. Кто она здесь? Так, ходячий мозг, подручная обезьянка директора. Как они могли ей доверять, как могли втягивать в интриги?
- Ульяна, боюсь этот метод сработает далеко не со всеми из представленного списка, - голос Игоря Викторовича стал мягче. – Наша задача - всеми доступными средствами переманить каждого члена жюри на свою сторону.
- «Убедить», что мы достойны победы, - продолжил Максим.
И от этих слов Уле почему-то стало еще противнее, будто ее толкали в постель к одному из этих мужиков на фотографиях. Хотя никто ничего подобного не говорил и даже не намекал.
- И что же мы будем делать? – поинтересовалась Уля. – Что входит во «все возможное»?
- В этом как раз и заключается наша задача, - Игорь Викторович разделил бумаги на три стопки по копиям, - изучить этих людей и найти к ним подход. Всего пять, не так уж и много, - он раздел стопки листов присутствующим. – Только прошу не распространяться об этом. В курсе происходящего мы трое, надеюсь так и останется, - в этот момент директор взглянул на Улю, видимо, в преданности Макса он не сомневался.
- Да, конечно, - тихо произнесла девушка и дрожащими руками убрала бумаги в портфель.
- А теперь давайте приступим к работе. Можете быть свободны. Если понадобитесь, я позову.
Максим послушно встал, как и до этого, и без промедления вышел из кабинета. Уля направилась следом, но задержалась на пороге. Она прикрыла дверь, опасаясь, что их могут услышать, и обернулась.
- Игорь Викторович, я хотела попросить у вас прощение за свое неуместное поведение. Мой вид…, - в голосе появились нотки слез, и говорить стало физически больно, - и слова… Все время, что я работаю здесь, я вела себя неподобающе.
- Ульяна, - директор перебил ее.
- Такое больше не повториться. Простите меня.
- Вам не за что просить прощение, - она только сейчас поняла, как может измениться его голос. Наедине директор заговорил с ней мягче, словно с ребенком, так показалось Уле. – Вчера, - он запнулся и встал из-за стола, - я не сдержался, это моя ошибка. Надеюсь, вы на меня не злитесь.
Еще вчера он прижимал ее к стене и обжигал своим дыханием, а теперь извинялся. Уля вся раскраснелась, потупив взгляд.
- Не злитесь? – уточнил босс.
- Конечно, нет.
А что еще она могла ответить? Сказать «злюсь, что вы все-таки меня не поцеловали», «злюсь, что не поцеловала сама». Но Уля по-прежнему думала, что это только ее вина, и что стоит держаться на расстоянии от этого мужчины.
- Думаю, вам стоит их забрать, - Игорь Викторович вернулся к столу.
- Что?
Он подозвал ее к себе, и Уля с опаской подошла. Директор выдвинул нижний ящик стола, где аккуратно стояли красные лаковые туфли.