- Я не хочу стать одной из ваших бесконечных женщин.
19-2
«Господи, ты что каменная?!» - кричала у себя в мыслях Уля.
- Вот как? – он резво отстранился. – Хорошо, - его голос похолодел.
Игорь Викторович сел на свое кресло и больше не смотрел на Улю, будто обиженный ребенок. Он закопошился в бумагах, давая понять, что пора приступить к работе не только ему, но и его «правой руке».
Уля же, помимо ватных нот, по-прежнему имела проблема с бережно прижатыми к груди туфлями. Не говоря уже о том, что ей хотелось провалиться сквозь землю и больше никогда не попадаться на глаза директору.
- Возможно, вы хотите написать заявление об уходе? – сухо поинтересовался Игорь Викторович.
Уля разозлилась.
«Может и хочу! В конце концов, босс ее рьяно домогается».
- Возможно! – бросила девушка, схватив с его стола чистый лист бумаги.
Она не могла находиться в этом кабинете больше ни секунды, поэтому не мешкая сбросила с ног кеды, нырнула в лодочки туфель и запихнула черно-белые «тапочки» в портфель – благо они могли принять плоскую форму. И после Уля вылетела из кабинета, хлопнув дверью.
Слава богу, в приемной никого не было. Уля бросила вещи на свой привычный стол и вышла в коридор. Чем дальше от него, тем лучше, и ей не мешало освежиться. утро выдалось напряженным.
В коридоре тоже была тишина. Все были заняты важными делами. На часах еще не было девяти, и Уле ужасно хотелось кофе. Ни о какой работе, ни о членах жюри, ни о тендерных интригах, ни тем более об Игоре Викторовиче ей думать не хотелось.
Красные «кандалы» на ногах адски жали ноги, не смотря на пластыри, что Уля наклеила в туалете. Поэтому доковыляв до кухоньки, она упала на ближайший стул. И теперь между кофеваркой, вазочкой с печенками и столиком перемещалась исключительно сидя. В таком положении – растянувшись через всю кухню – ее застал Максим.
- Оу, - Максим усмехнулся, уставившись сначала на Улю, а потом на ее обувь, - а разве ты не была сегодня в кедах? Носишь на работу вторую обувь? Настоящая отличница, похвально.
Он улыбнулся так проникновенно, что Уля не поняла: то ли Максим облизывался на нее, как кот на сметану, то ли он был в курсе, где туфли провели ночь.
Уля тяжело выдохнула и, наконец, сделала глоток кофе.
- Как продвигается анализ объектов? – поинтересовался парень.
Девушка вопросительно выгнула бровь и молча сделала еще один глоток.
- Ты смотрела карточки членов жюри?
- Нет, не было времени, - Уля решила, если набить рот печеньем, то ее уже не будут ни о чем спрашивать.
- Прошло больше часа, - Максим снова широко улыбнулся, что начинало раздражать Улю. – Чем же ты занималась все это время?
Она пробубнила с набитым ртом что-то вроде «РАБОТАЛА», придав слову нотки возмущения.
- Ладно, - на мгновение парень сдвинул брови, но потом снова заговорил, - итак, у нас всего пять членов жюри: начальник проектного отдела заказчика, профессор из универа, глава какого-то благотворительного фонда, депутат и руководитель исследовательского института.
- Какой ужас, - промычала Уля, понимая, как ей не хочется связываться со всем этим.
Мысль об увольнении уже не казалась такой сумасшедшей. И повод есть.
Максим согласно закивал, махнул бумажками и побежал работать дальше. Улин же кофе совсем скоро закончился, а вазочка с печенками опустела. Пора было что-то решать. Она вернулась в приемную, села за «свой» общественный стол. Чистый лист бумаги лежал прямо перед ней, ближайшая ручка торчала в органайзере. Но решать по-прежнему ничего не хотелось. Потерять престижную работу, которой ей не видать больше в своей жизни, вернуться в квартиру с крысами и снова терпеть студентов и насмешки доцентов на кафедре института. Совсем не радужная перспективка. Но Игорь Викторович прямо указал ей на дверь. Может он погорячился, но раньше Уля не замечала, чтобы директор брал свои слова обратно. Хотя ведь был случай с Мишей. Но сейчас совсем другая история.
Уля щелкнула ручку и медленно вывела кому и от кого было данное заявление. На строчке с должностью она застопорилась. Должность прописывается в договоре. «Я его так и не подписала», - почему-то еще больше расстроилась Уля. Увольняться из «Орлана» это одно, а не работать в нем вовсе – совсем другое. Она занесла ручку над свободной графой внизу. Ставить подпись, наверное, поздно и нечестно.