- А я только к тебе и пришла, - прошептала она непринужденно.
Усмешка за плечом дала понять, что директор оценил такую смену на «ты», и придвинулся на плетеном кресле еще ближе, конечно же, чтобы лучше видеть слайды.
- Приступай.
Уля что-то начала лепетать, даже сути не понимая. Улыбка не сходила с ее лица. Все было так, как ей хотелось, и не было рядом этих лишних людей, только он. Сейчас от директора не пахло грейпфрутом и кедром, Уля чувствовала запах мокрых волос, и ей хотелось запустить в них пальцы, почувствовать его прохладное тело. Но вместо этого она несла какую-то чушь про двигатели, турбины и эти подвижные планочки на крыльях. Уля начинала забывать слова, попутно жалея, что все-таки не захватила свой скромный слитный купальник. Потому как если бы не эта рубашка, она, наверняка, чувствовала бы его дыхание на своем плече.
Игорь Викторович коснулся ее локтя, слава богу, что рукав рубашки там уже закончился. Ее голос оборвался, во рту пересохло, а округленные глазки тут же переметнулись на его руку. Кто бы мог подумать, что какой-то локоть может оказаться чуть ли не эрогенной зоной?
Нежно обхватив его ладонью, директор немного сдвинул Улину руку.
- Я хочу видеть ваши записи, - хотя интонация голоса говорила «я хочу видеть тебя здесь в одних трусиках».
Уля вытерла пот со лба, и открыла обзор на стопку листов, что лежали у нее на коленях. Кажется, в положении сидя ее шорты уже не были такими серьезными, как думала Уля.
-… и, конечно, ваши ножки.
Она не смогла сдержать улыбки.
- Если ты будешь продолжать в том же духе, то я не смогу дальше вести лекцию, - Уля попыталась включить учительский тон, но шепот превращал его в сексуальный.
- И что же ты сделаешь?
Она смотрела на это наглое мужское лицо, в серых глазах играли огоньки, от которых Улино дыхание участилось. И она не могла сказать, что хочет кинуться на него прямо здесь, на глазах Макса, Даши и других, обхватить руками и ногами его еще влажное тело и снять с себя, наконец, эту дурацкую рубашку. Если рот был на замке, то соски, проступившие через льняную ткань, выдали ее с потрохами. И Игорь Викторович это заметил, не сводил с них взгляд долгие две секунды, а потом сжал зубами нижнюю губу и схватил с Улиных коленей листы, углубляясь в чтение.
21-3
- Как у вас дела? – на горизонте появился Максим с двумя яркими фужерами, на краю которых красовались дольки лайма.
- Мне нужно остыть, - Игорь Викторович бросил листы на плетеное кресло и чуть ли не с разбегу нырнул в воду.
- Ты полегче с ним, все-таки воскресенье, - засмеялся Макс и протянул один из фужеров Уле.
- Нет, не…, - она хотела отказаться от коктейля, но ей тоже не помешает остудиться, и, приняв бокал, она сделала большой глоток райского прохладного наслаждения не такого, как Игорь Викторович, но все же райского.
- Как тебе мои плавки? – Максим деловито покрутился перед девушкой, будто на нем были обтягивающие бикини, а не шорты до колен, будто пивной животик совсем не вываливался за край резинки, а ноги не был чересчур мохнатыми.
- Шикарно! – рассмеялась Уля, поперхнувшись кусочком лайма.
- Подарок нашего шефа.
- Да он жесток, - Уля снова засмеялась.
Она испытывала непонятное чувство. Кроме теплового чувства от дружеского веселого общения было что-то еще, обжигающее и волнующее. И это «что-то» не было связано с Максом. Она сделала еще один глоток коктейля и уплела круассан, пока собеседник в красках описывал, как вчера добирался до дома.
- … и тут я понимаю, что обнимаю таксиста, - Максим присел на прежнее место директора, расслабленно откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.
- Зачем!? – воскликнула Уля, увлеченная рассказом.
- Как же? Он такой хороший человек, довез меня до дома.
Они оба засмеялись, и Уля случайно перевела взгляд на бортик бассейна. Теперь стало понятно, что за волнующее чувство ею овладело. Игорь Викторович смотрел на нее тем самым обжигающим взглядом. Он все еще находился в воде, Уля видела лишь его голову и руки. Серьезные глаза, никакой улыбки, сверкающие огоньки превратились в пламя. Директор поймал ее взгляд, и Уля уже не могла отвернуться.