- Надо искупнуться. Ты переодеваться будешь? – голос Максима разорвал эту связь, и Уля заморгала, снова делая глоток.
- Я не взяла купальник, - Уля расстроено поджала губы. – Зря. Я бы окунулась с тобой, - она широко улыбнулась Максу, понимая, что Игорь Викторович слышит каждое слово.
«Что я творю?! – Уля завизжала в мыслях. – Хочу заставить его ревновать? Я же не умею этого делать. Черт!»
- Не проблема. Сейчас организуем, - Макс сорвался с места и куда-то побежал, что выглядело очень забавно и мило.
Уля тоже больше не могла сидеть – ее тянуло к этому бортику, к этому мужчине. Она неспешно, неумелой походкой кошки, обошла столик и приблизилась к Игорю Викторовичу. Все это время он не отрывал от нее взгляда. По крайней мере, Уля на это надеялась, потому как сама боялась, что спотыкнется, если посмотрит на него. В такие моменты нужна полнейшая концентрация, контролировать каждую мышцу: втянуть живот, расправить плечи, оттопырить задницу, желательно не забыть втянуть появляющийся второй подбородок, включить грацию в походку, и при этом выглядеть непринужденно. Не говоря уже о том, что шорты прилипли к ляшкам, и их ткань нужно незаметно отдернуть. Как же сложно Уле давалась вся эта женственность. И как у Даши все просто так выходит? Должно быть это в крови.
Секретарша, кстати, оказалась быстрее и проворнее, прильнув к боссу по ту сторону бортика. Уля не сомневалась, что Дашенька потерлась о директора не только плечиком, но и целым бедром под водой. Но Игорь Викторович смотрел только на Улю, это она поняла, когда остановилась в шаге от бортика и, наконец-то, смогла посмотреть в его серые глаза.
- Ульяна, вы решили искупаться? – с ехидной улыбкой поинтересовался он.
«Ох, мы снова на ВЫ? – подумала Уля. – Должно быть это из-за Дашеньки».
- Возможно.
- Разве наша лекция закончена? – он приподнялся на руках из воды, словно хотел быть ближе к ней.
- Я могу продолжить лекцию и в бассейне, если вы непротив.
- Как же я могу быть против?
В прошлой жизни Игорь Викторович точно был русалкой, потому что сумел за считанные секунды выпрыгнуть из воды, обхватить Улю за талию и опрокинуть ее в воду. Она не успела ничего понять, не говоря уже о том, чтобы задержать дыхание. И если бы не его руки, то Уля топориком ушла бы на дно. Она раскрыла испуганные глаза уже над водой и хотела закричать от возмущения, но дар речи пропал. Уля чувствовала его тело и руки, что крепко держали за талию. Его довольная улыбка и мокрые прядки волос на лбу были так близко, что Уля инстинктивно прильнула еще ближе, хватаясь за его плечи. Все выглядело так, что она боялась утонуть, хотя Уля с детства участвовала в заплывах через речку.
Тяжелый мокрый лен тянул вниз, обтянув ее плечи, спину и грудь. Грудь обтянулась особенно отчетливо и неприлично. Уля буквально касалась ею директорского торса. Она замялась, кровь хлынула к пристыженному лицу, и Уля отстранилась. Так, конечно, ее рассмотреть было куда проще, и Игорь Викторович не преминул воспользоваться моментом.
- И как прикажешь теперь не думать о тебе? – прошептал директор.
- Зачем ты это сделал? – Уля чувствовала себя неловко и возбужденно, безумно хотелось его поцеловать, хотелось, чтобы он смотрел на нее, чтобы он грезил о ней по ночам.
- Ты хотела искупаться, - Игорь Викторович ухмыльнулся, - ты вынудила меня.
- Я?!
Вне бассейна послышалась какая-то суета.
- Что случилось? – Макс вернулся и теперь бегал вдоль бортика с полотенцем и запечатанным голубым пакетом, видимо, с купальником.
Глава 22. Кто не выдержит первым? (22-1)
- Максим, твое полотенце как нельзя кстати, - Игорь Викторович оглушил Улю этой внезапной фразой.
Она-то надеялась побыть в объятиях директора еще немного, например, вечность. А он уверенно вытянул руку вверх, будто каждый день не глядя ловит полотенца в воде. И Максим по команде бросил белый махровый комок. Игорь Викторович вернул промокшую шокированную Улю в свои объятия и заботливо обернул полотенцем. Не выходить же ей в таком виде из бассейна. Директор бережно приволок девушку к «берегу» и посадил на бортик. С налипших на лицо волос, с одежды и полотенца лилась вода, но она не могла отвести взгляда от своего спасителя, равно как и виновника случившегося.