— Н-нет… — проблеяла Аня, втягивая голову в плечи. — А… а что?..
— Альбина — моя сестра.
«Мозг не обнаружен».
Девушка чуть ни застонала. Не сдержавшись, с размаху шлёпнула себя рукой по лбу. Это уже даже не фейспалм, это фейсвол!
— Идёмте.
Вишняков повернулся к переходу. Таймер светофора горел зелёным, но Аня не пошевелилась.
— К-куда?.. — Нервная улыбка.
— На выставку.
— Но… я… вы знаете…
— Быстрее, Анна.
Ноги в разноцветных кедах понесли девушку к переходу — сами, без вмешательства мозга. Михаил Алексеевич шёл практически рядом, чуть позади. (Ну прям тюремщик ведёт заключённого на электрический стул. Не «зебра», а полосатая миля какая-то!)
— А… вы тоже… туда?… На выставку?..
Перейдя дорогу, Вишняков не ушёл обратно по своим вишняковским делам, а продолжал идти дальше, уже рядом с Аней, прямо к дверям.
— Как я уже сказал, меня пригласила Альбина. Вы против? — вдруг спросил он, видимо заметив кое-чьё перекошенное выражение лица.
— Да! — выпалила девушка — тут же зажав рот ладонью. — В смысле, да нет, что вы! Идите на что хотите!.. То есть, куда! Куда хотите! В смысле…
За что, ну за чтоооо?!
Такое чувство, будто к щекам приложили бабушкины щипцы для завивки. Раскалённые.
— Идёмте.
Михаил Алексеевич… усмехнулся? У него есть усмехательные мышцы? Серьёзно?
Но додумать эту важнейшую мысль Аня не успела — Вишняков открыл перед ней дверь. Девушка замерла перед порогом, как группа приключенцев на автопаузе перед растяжкой. Но Михаил Алексеевич приглашающим жестом нажал пробел.
Вперёд, только вперёд.
2. Театр одной коши
Слава всему, что только можно, дальше пути разделились. Михаил Алексеевич отправился в гардероб, Аня — в залы.
Куда угодно, только подальше от этого человека!
Обычно она так не шугается, конечно (а просто мило и привычно боится). Но то в универе, где есть стабильное, заранее известное расписание — можно морально подготовиться к встрече. А тут прям лоб в лоб, считай! Аня, конечно, восприимчивая и впитывает вообще всё, что только можно, всегда чувствует чужой взгляд и присутствие, но тут прям по-особенному, прям как-то что-то вот как-то так. И сильно!
Ой, всё, ну нафиг! «Вишня» в гардеробе — прекрасно! Авось гардеробщица в обморок не грохнется. А Аня лучше Альбину поищет.
Выставка была посвящена женскому ню и называлась «Женщина-свобода». Войдя в первый зал, Аня зависла. Стены — страницы старых газет. Работы участников — как бы фотографии в статьях. Вместо текста — всякая инфа об авторах, цитаты о женщинах, свободе и всё такое.
Очень круто!
— О, а вот и кошь. — Альбина нашла Аню уже во втором зале. — Смотри, Миша тоже должен приехать. Прятаться только если в туалете.
Аня скорчила рожицу.
— Поздно. Мы пересеклись ещё на улице.
Альбина демонстративно схватилась за сердце.
— Боже мой! И ты до сих пор жива?! Не рассыпалась от ужаса?! И Миша даже тебя не съел?!
— Очень смешно!
— И не говори. Кошь очень забавно боится моего брата.
— Сейчас я съем тебя!
И, не взирая на косящихся людей, девушка схватила подругу за руку и укусила за запястье. Слегка, несильно — но чувствительно! Чтоб знала! Вредина.
Но классная. Прямо-таки удивительно, как сильно они с Аней сошлись, сдружились, особенно учитывая, что Альбине как бы слегка тридцать восемь и девятнадцать лет разницы. Но вот так. Именно Альбина стала для девушки лучшей подругой, старшей сестрой, а кое-где и матерью (родные-то родители погибли, когда Ане было меньше года). Именно Альбина была главной опорой и после страшнейшего удара — смерти любимого дедушки, замечательного художника и искусствоведа Павла Фёдоровича Лебедева, который с раннего детства учил внучку рисовать, и с которым они были на одной волне.
Ну и конечно же именно Альбину Анина бабушка попросила приглядывать за непутёвой внучкой, когда та поступила в СПбГУ и стала жить в Питере одна.
Они даже в плане стиля одежды похожи. Альбина, конечно, не так сильно влюблена в цвет как Аня, и не носит такой вырвиглаз со странными принтами. Но тоже не любит всякие там юбки-платья. Сумки тоже нафиг — рюкзак удобней. Имеется татуировка в виде акулы — аж от запястья до локтя. Замечена в пристрастии к драным джинсам и ремням с массивными пряжками. А ещё волосы в белый красит — имидж, какой-то там символизм и тэдэ (на самом деле ранняя седина, но об этом тссс).
— Ладно, что там со свиданкой? — Они пошли дальше по залам. — Рассказывай. Реально так плохо?