Она жалела Рика Харлисса, но это вовсе не означало, что ему стоит доверять. Он долгие годы пребывал в отчаянии, и ему было нечего терять. Скверное сочетание.
– Мистер Харлисс, я доплыла до Елового острова, – сказала Джемма. – Институт уничтожен. Там есть только пепелище. Если ваша дочь действительно жила в Хэвене, то сейчас практически нет шансов ее найти.
– Джемма, – еле слышно произнес Пит, но Джемма не обратила на него внимания. Плевать! С тем же успехом Пит мог бы кричать, она бы тоже никак не отреагировала.
Джеммой овладело безрассудство. Ее мир рухнул. Не лучше ли покончить со всем разом, впустив в свое нутро боль и растворившись в ней навсегда? Это гораздо лучше, чем годы уколов и мелких придирок, бередящей лжи и полуправды, оставляющих тебя с содранной кожей.
– Лучше откажитесь от этой идеи, – добавила Джемма. – Вы не обретете ничего, кроме разочарования. Оно разобьет вам сердце.
– Да поздно уж его разбивать, – огрызнулся Харлисс другим тоном. Он встал, и страх тотчас вернулся к Джемме вместе с чувствами.
Харлисс сделал несколько шагов и неожиданно повернулся к Джемме спиной. Джемма подумала, не попытаться ли завладеть пистолетом, но в итоге не смогла заставить себя дотронуться до ящика тумбочки.
Харлисс стоял, уткнувшись носом в угол со сморщенными обоями – он как будто выпал из реальности.
Джемма машинально отметила, что рядом находится дверь, ведущая в ванную комнату, разумеется, дешевую и изрядно загаженную прежними клиентами мотеля.
Через некоторое время тишина стала невыносимой. Джемма увидела, что плечи Харлисса подрагивают, и она поняла, что он плачет.
– Когда Брен была совсем крошкой, мы с ее матерью обкурились, а она выбралась из кроватки. И разбила себе голову о стеклянный столик. Никогда этого не забуду. Весь ковер пропитался кровью. Ей наложили шов на лоб, двадцать стежков. В тот раз ее чуть у нас не забрали. – Харлисс, похоже, забылся, погрузившись в прошлое. – А я не попросил у нее прощения. Так и не сказал ей…
Но что он хотел сказать дочери, осталось неизвестным – Харлисс подавился словами.
У Джеммы ком подкатил к горлу. Ее вогнало в ступор воспоминание о Лире – и о старом шраме у нее над правой бровью. Она вполне могла получить его в раннем детстве.
– Мистер Харлисс, – сказала Джемма. – У вас есть фотография Бренди-Николь?
Харлисс обернулся. Лицо его приобрело багровый оттенок. На верхней губе блестела сопля, и Джемма обрадовалась, когда он ее вытер.
– Да, – ответил он, сосредоточившись. – Я ее ношу с собой с того самого дня, как освободился во второй раз. – Харлисс вытащил из кармана потрепанный кожаный бумажник и принялся рыться в нем.
Протянутая рука Джеммы выглядела чужеродным искусственным предметом, белым, раздутым и лишенным жизни.
Эмма. Первого ребенка Кристины звали Эмма, но она давно мертва.
– Другие снимки остались у Эйми, а потом куда-то подевались.
Фотография оказалась маленькой. Девочке на ней было не больше трех лет. Она сидела на полу, в синем платьице и белых колготках, темные волосы сколоты розовыми заколками. Девочка держала в руках пластмассовую чашку с силуэтами шествующих львов и улыбалась кому-то за камерой.
– Фото сделано за полгода до исчезновения Брен.
Мистер Харлисс сел рядом с Джеммой. Они практически соприкасались ногами. Он опять стал рассеянным и с тоской посмотрел на Джемму. Возможно, он решил, что они стали друзьями, объединенными общим горем.
– Она очень любила чашку со львами, – пояснил Харлисс. – Помню, как Эйми орала, требовала, чтобы Брен ее поставила, но малышка не захотела. Она везде ходила с этой треклятой чашкой.
Шрам на лбу девочки тогда был заметнее, чем теперь. Но, несомненно, это была она.
Лира. Реплика. Пропавшее дитя.
Джемма поднялась на ноги. Одни части ее тела сделались тяжелыми, буквально свинцовыми, зато другие стали невесомыми. В голове пронеслась дикая мысль, что она – реплика-конструктор и ее разобрали и собрали обратно, только с ошибками…
Внезапно ей показалось, что ее легкие схлопываются. В комнате царила удушающая жара. Воздух был влажным, и она словно пыталась вдохнуть жидкую грязь.
Пит сощурившись взглянул на нее.
– Ты в порядке?
Идиотский вопрос. Она, наверное, никогда не будет в порядке.
– Что? – спросил мистер Харлисс. – Что случилось?
Джемма захотела выйти из комнаты, но ноги ее не слушались. Вдруг сейчас она рухнет на пол, потеряет сознание и никогда не очнется?
Подспудно она ожидала, что Харлисс остановит ее, однако его, видимо, заклинило.