Но затем она вспомнила, кто они на самом деле. Носители прионной болезни.
Одноразовые вещи.
Лира поинтересовалась у официантки насчет Палм-Гроува, и та направила их к автобусной остановке.
– Вы ее не пропустите, – заявила она. – Садитесь на двенадцатый в сторону Таллахасси. Как только увидите аквапарк, выходите: это и будет Палм-Гроув. Вам же туда надо, верно?
Лира покачала головой. Официантка выдула пузырь жвачки, который тотчас лопнул.
– А зря. У них есть горка высотой с трехэтажный дом. Называется «Кобра». А вы-то откуда, ребята?
Но Лира опять замотала головой, и они вышли на улицу.
Когда они добрались до автобусной остановки, Лира не сомневалась, что туфли стесали ей кожу со ступней. Она не привыкла к такой обуви, но не решалась сбросить туфли и плестись босиком: асфальт буквально плавился от жары, а на обочине поблескивало битое стекло. Пока они ждали автобус, Семьдесят Второй задрал подол рубашки, чтобы вытереть лицо, и Лира увидела дорожку из капель пота, которая стекала по его ровному животу и скрывалась где-то за поясом брюк. Это не показалось ей противным.
Некоторое время спустя прибыл автобус номер двенадцать, Семьдесят Второй явно преисполнился гордости из-за того, что смог прочитать цифры – он чуть ли не выкрикнул их во всю глотку. Но стоило им сесть в автобус, как они узнали, что для поездки надо иметь билет. Пришлось выйти из салона и вернуться к маленькой кассе, где какой-то человек накричал на них за то, что они задерживают очередь: дескать, они долго возятся с долларами и дают не те купюры. Вдобавок Лира совсем разволновалась и рассыпала монеты. Она была слишком смущена, чтобы собирать их – ведь все укоризненно глазели на нее! – и как только им дали билеты, они с Семьдесят Вторым убежали, не слушая людей, кричавших им вслед. Но автобус уже уехал, и они были вынуждены ждать следующего. К счастью, он пришел почти пустой, и Лира с Семьдесят Вторым сели сзади, подальше от остальных пассажиров.
Здесь было гораздо лучше, чем в машине, потому что Лиру меньше тошнило. Однако мир за окном проносился мимо окон с головокружительной скоростью! Лира с ужасом поглядывала на соседние автострады, которые вели к новым городам или вливались в другие автострады, и думала, что поездка никогда не закончится. Все-таки мир людей достигал чудовищных размеров. Иногда автобус проносился мимо заброшенных участков земли, выжженной солнцем до коричневого цвета, а затем нырял в туннель, который сменяли здания. Пожалуй, домов было больше всего: порой они выстраивались в ряды, напоминающие бесконечный ряд зубов. Через час Лира заметила громадную спираль из пластика, вознесшуюся в воздух: она извивалась, как ярко-синяя змея!.. Возможно, они почти у цели? Ее догадку подтвердил громадный плакат с надписью «Голубой тунец» и «Аквапарк» – там имелось еще несколько слов, но Лира не успела их прочитать.
Автобус проскочил парковку, заполненную машинами, возле которых копошились самые настоящие естественнорожденные люди. Лира уставилась на загорелых полуодетых детей: они размахивали разноцветными полотенцами и направлялись к главному входу в сопровождении мужчин и женщин. Лира увидела, как мать присела на корточки перед девочкой с покрасневшим от слез лицом и стала вытирать ей глаза платочком, но водитель автобуса сделал поворот, да и рощица деревьев заслонила эту картину от Лиры.
Потом шофер объявил, что они приехали в Палм-Гроув, и затормозил возле обшарпанного мотеля под названием «Старлит». Лира представляла себе россыпь коттеджей в пастельных тонах, как в том месте, откуда они сбежали накануне.
Но Палм-Гроув оказался весьма солидным городом: здесь были широкие дороги с двусторонним движением, кафе, заправки и десятки супермаркетов, где продавали одежду и еду. Вывески буквально кричали с каждого угла. «Молоко», «Парни и куколки», «Кинотеатр Альберта Ивнинга». «Суббота». «Парковка на час – с понедельника по среду». Жилых домов Лира пока не заметила. Она насчитала на улице минимум дюжину людей, которые заходили во всякие магазины, умудряясь одновременно разговаривать по телефону.
Стало так жарко, что казалось, будто ты находишься внутри гигантского организма и маешься от духоты, изнывая под кожей, тонкой и скользкой, как пленка. Лира задумалась. Сколько же человек живет в Палм-Гроуве?
– И что теперь? – спросил Семьдесят Второй.